Экстрим
Шрифт:
— Я уверен, что так считать неправильно, — твёрдо сказал Карлсон. — Я согласен, человечество — единый организм, но он не умирает, а движется к чему-то светлому — к знанию, к истине, к любви. Иначе просто не может быть. Не может — и всё.
— «Да здравствует жизнь!» — сказал мертвец, — засмеялся Майк.
Карлсон хотел что-то возразить, но Юлька взяла его под локоть и увела на прогулку.
— Понимаете, когда мы родились на Земле, у нас была полная амнезия прошлых миров, а не частичная, — объясняла Юлька
— Скажите, Юля, а какой смысл двигаться дальше, если, по вашей теории, мы вынуждены всё забывать?
— Таковы вселенские законы бытия, — неуверенно объяснила Юлька.
— Мне кажется, законы должны быть осмысленными, а не бессмысленными. По-моему, наша суть в наших воспоминаниях. Избавь нас от всех воспоминаний, и мы станем чистым листом, то есть ничем. И тот, кто родится в другом мире, будет уже новым существом, а не мной или вами.
— Ну, кроме памяти есть ещё духовный опыт, привычка чувствовать тем или иным способом, предрасположения, общая направленность…
— И все эти вещи непосредственно связаны с памятью! — Карлсон остановился и посмотрел на солнце. — Скорее всего, даже с памятью души, а не мозга. Люди, которым удаляли часть мозга, рано или поздно всё вспоминали. Информация, якобы хранящаяся в удалённых хирургом секторах мозга, неведомым для физиологов образом перекочёвывала в другие сектора. Следовательно, воспоминания хранятся в душе, а не в мозгу. А вы говорите, что душа должна каждый раз очищаться от воспоминаний. В этом случае она перестаёт быть собой.
— Но это же ужасно — хранить память обо всех своих прошлых жизнях! Память — источник страдания!
— Значит, надо приучать себя помнить только хорошее, — сделал вывод Карлсон и засеменил вперёд, чему-то тихонько улыбаясь. Видимо, он вспоминал что-то хорошее из своей земной жизни.
Глава 5
Припаркованный приматолог
Последним к их группе присоединился Дока. Из груди у него торчал парковочный столбик, серебряный в красную полоску.
— Ой, а можно потрогать? — беспардонно спросила Юлька. — Вы у нас первый такой, с посторонним предметом…
— Убери руки! — ответил Дока зло. — Ещё повредишь!
Он выглядел совсем мальчишкой со своими длинными волосами, собранными в хвостик. Учился на биофаке МГУ — хотел стать приматологом. Не мог понять, куда его занесло, и всё время спрашивал, как ему вернуться обратно.
— Мой столбик трогать нельзя! — объяснил он Юльке. — Вдруг я умру, если его вынуть?
— Ты уже умер, дурачок! — утешила его Юлька, почувствовавшая себя в роли мамаши. — Ну дай, я посмотрю!
— Всё
С обратной стороны туловища, между лопаток у него высовывался закруглённый блестящий кончик парковочного столбика.
— Да, припарковался — так припарковался! — начал стебаться Колян, выдернув Доку из-под Юлькиной опеки. — Где твоя хата, братан?
— Вон, — показал Дока. Хата маячила в отдалении.
— А полочка у тебя в ней есть?
— Есть, — удивлённо ответил Дока.
— А на полочке что?
— Орангутаны, гориллы, шимпанзе… Я на гоминидах специализируюсь. С детства зафанател.
— У солнца чего просил?
— Да ничего толком. Так, предметы первой необходимости. Что-то я его побаиваюсь.
— А откуда узнал, что оно исполняет желания?
— Случайно.
— Частичная амнезия в башке имеет место?
— Имеет.
— Слушай, у нас тут психотерапевтическая группа сложилась. Собираемся сесть в круг и пообщаться, попсихоанализировать. Ты на тренинги когда-нибудь ходил?
— Только в кино видел.
— Ладно, никто из нас не ходил. Разберёмся как-нибудь. Ведущим пусть пока будет Карлсон — он самый старший. Будешь участвовать?
— Почему бы и нет?
— Вот и отличненько!
Тренинг всё откладывался и откладывался. Карлсон потребовал у солнца учебник по проведению тренингов и старательно его изучал. Юлька не хотела мешать Карлсону и приставала к Доке. Дока укрывался от неё в своём жилище, курил одну сигарету за другой и просил себя не беспокоить. Майк и Колян всё больше и больше скисали. Как-то они сидели вдвоём в своих шезлонгах и пили дурацкие коктейли «Тропикана» с кучей экзотических фруктов.
— Не могу здесь больше! — сказал Колян. — Хочу ездить по миру, общаться с людьми, жить полной жизнью. Когда же это дерьмо закончится?
— Может, ещё не все собрались? — задумчиво сказал Майк. — Не, решили всё правильно: наша сила — в сообществе.
— Да никто больше не появится, Мишунь, всем нутром я это чувствую… Только вот помогут ли нам эти тренинги?
— Твоё нутро меня уже достало! — взбеленился Майк. — Лучше бы больше думал головой! Что нам ещё остаётся? Церковь построить и молиться?
— Чё ты наезжаешь? — обиделся Колян. — Про тренинги, ваще, я первый выдумал!
— А я выдумал строить город! Но никто меня не поддержал.
— Потому что ты знаешь, что надо сначала всё вспомнить. А для этого нужно действовать сообща. Да ты сам только что сказал, в чём наша сила!
— Ребят, хватит собачиться! — Юлька появилась как нельзя вовремя. — Пойдёмте лучше к Доке. Он заперся у себя и не отвечает.
Они стучали довольно долго, наконец услышали звук отодвигаемого засова и увидели недовольное лицо приматолога. Впустив их, Дока плюхнулся на диван и уставился в потолок. В руке он сжимал фигурку какого-то ухмыляющегося гоминида. Пепельница была полна окурков.