Чтение онлайн

— В общем так, братан, — серьёзно сказал Колян. — Пора нам заняться, как ты выражаешься, «групповушной» молитвой. Иначе вспомнить свою смерть ни хрена не получится.

Майк хотел что-то сказать, напрягся, но потом сдержал себя.

— Ну и как это делается? — спросил он.

— Примерно так, как вы говорили, Михаил, — сказал Карлсон. — Обратиться к солнцу с любовью и благодарностью. И постараться сделать это нелицемерно.

Майка опять передёрнуло, но он совладал с собой. «Я — не примат», — стал он про себя повторять слова Дениса.

— Хорошо, — выдавил он наконец. — Когда приступим?

— Предлагаю

всем разойтись по своим жилищам, — сказал Карлсон, — и побыть какое-то время наедине с самими собой. Свой домик я уступлю Юле, а сам посижу в палатке, которая уже давно стоит у меня в углу в собранном виде. А потом соберёмся под открытым небом, помолимся солнцу, попросим его даровать нам прозрение и начнём сеанс гипнотерапии.

Когда четверо людей вышли из Хижины, они увидели, что солнце ещё немного увеличилось в размере.

Оставшись наедине, Майк уселся в своё кресло и принялся размышлять. Что-то в глубине него успокоилось и не хотело больше сопротивляться. В его уме родилась странная фраза: «свобода в рабстве, рабство в свободе», — и он знал, что в ней скрывается какой-то глубокий смысл. Потом фраза стала расшифровываться. «Истинная свобода человека — в равной дружбе с Высшим Существом. Чтобы стать другом Высшего Существа, надо пройти через стадию раба. Поэтому свобода достигается посредством рабства. Истинное рабство человека — в подчинении законам природы и естества. Освобождаясь от законов духа, человек становится рабом природы и естества. И сие рабство достигается путём стремления к свободе».

«Какой же философ это сказал? — мучительно вспоминал Майк. — Эта частичная амнезия кого хочешь доведёт до белого каления! И что хочет мне сказать моё подсознание? Что я зря так боялся стать рабом?»

Тут на него напал приступ бешенства. Он сорвал со стены полочки с моделями поездов и повыбрасывал их на Пустошь. Устроился тут, как барсук в норе! Пытается сделать вид, что не умер… Раньше надо было чухаться, на Земле! А он прожёг жизнь, как последний тупица, и теперь расплачивается за своё безответственное отношение к той высокой материи, которая называется «бытием»!

После общей молитвы Карлсон погрузил всех в гипнотический сон и дал установку вспомнить, как они умирали. У него был план, о котором никто не знал. Он надеялся, что если ребят никто не разбудит, они никогда больше не проснутся в мире Пустоши.

Он полагал, что у них у всех в процессе умирания что-то пошло не так. Какой-то механизм дал сбой, их души не понеслись к свету по тёмному туннелю, а попали в этот мир. Но теперь есть возможность всё исправить. Вспоминая момент смерти, души перенесутся в этот момент времени, увидят, что нужно сделать, и отправятся к Богу, потому что путь в мир Пустоши будет закрыт.

Оставаться в этом мире один Карлсон не собирался. Он закрыл глаза, дал себе установку вспомнить, как умирал, и начал вводить себя в гипнотический сон.

Майк видел многое из того, что забыл.

Видел, как они с Женькой убегают, хохоча, от помогалы [1] , а тот кидает матерные проклятия

им вслед. Весёлый, классный, спокойный и решительный Женька — его лучший друг…

Видел, как опускает руками пантограф, чтобы устроить «фейерверк». Ни с чем не сравнимое ощущение: ты, словно Зевс, мечущий молнии…

Видел, как Женька теряет от толчка равновесие и, будто в замедленной съёмке, падает с крыши вагона под электровоз встречного товарняка. А внутри мгновенно появляется холодная пустота…

Видел, вернее, чувствовал, как оступается на торможении и падает спиной на тормозные резисторы. Бесовская сила тока приковывает его к резисторам, не давая пошевелиться, солнечное небо покачивается в такт замедляющемуся стуку колёс: ту-тук, ту-тук… ту-тук, ту-тук… — а в ушах звучит ухмыляющийся голос джинна из мультика про Мюнхгаузена: «Будет, будет… шашлык из тебя будет!» Резисторы всё сильнее нагреваются, и он действительно начинает чувствовать запах горелого мяса… своего мяса… А потом мир начинает превращаться в Пустошь, и он лежит уже на каменистой равнине, а солнце безжалостно слепит ему глаза…

Потом он видел то, что помнить не мог.

Видел, как его хоронят в закрытом гробу, а мать бьётся в истерике и ломает свои длинные ногти о крышку гроба…

Видел отца, стоящего в странном чёрном одеянии перед иконами и без конца повторяющего: «Господи, помилуй нас грешных». У отца была длинная седая борода, а на голове — чёрная цилиндрическая шапка с покрывалом, опускающимся на плечи…

Видел бульдозер, сравнивающий с землёй его собственную могилу неподалёку от только что взорванной церкви. На стекле кабины красовалась наклейка с фотографией улыбающегося человека. Лицо человека было обезображено длинным шрамом, а под фотографией была надпись: «Именем Президента»…

Колян видел множество девушек.

Одна красивая испаночка всего лишь месяц, как стала проституткой. После потрясающей ночи она клялась ему в любви на ломаном английском и просила взять с собой в Россию, но он только отшучивался…

Следующее видение: та самая испаночка на полной скорости несётся в пропасть на прокатном автомобиле. Значит, он — был её последний шанс…

Следующее видение: сынок американского миллиардера приглашает его по скайпу на кубок имени своего папаши в Калифорнию. Всего восемь райдеров. Пятьдесят косарей за участие и сто — за победу.

А вот и само, с позволения сказать, состязание. Несколько десятков зрителей — дружки миллиардеришки по Гарварду со своими тёлками и прихлебателями. Полупрофессиональные судьи. Товарищеские пари.

Приз достаётся болтливому итальяшке, который на официальном соревновании под эгидой ФИМ продул бы Коляну вчистую… Но есть способ подрубить себе капусты — пари. И вот один жирный американос предлагает ему за десять косарей исполнить какой-нибудь сложный трюк без экипировки. «Плюс ещё один приз — переспишь с моей девкой! — подмигивает опухший от бабла жиртрест, указывая на высокую тощую блондинку. — Топ-модель! А можно пропарить её вдвоём! Или у вас в России так не делается?»