Чтение онлайн

— Ты что здесь устроила?!

Анах резко вскинулась, и в доли секунды оказалась перед Элениель. Она выглядела немного лучше с тех пор, как они вытащили ее из того подвала, но безумное выражение лица и горящие неистовой злобой желто-черные глаза делали ее похожей на монстра из детской сказки.

— Ты куда меня притащила, эллар? Я живу здесь, как на привязи! Что это за странные люди, которые держат меня в этой слюнявой комнатке, и все время приносят поднос с едой?

— Кончай орать! Мы обязаны этим людям хотя бы тем, что они не закололи нас вилами, а еще и создали условия, чтобы мы немного пришли в себя! Ты хоть осознаешь, насколько это редко среди их расы? — Лени сложила руки на груди и толкнула ногой кусок

разбитого горшка. — Что это за беспорядок? От безделья уже с ума сходишь?

— Не смей отчитывать меня, девчонка! Ненавижу это проклятый мир, в котором мне пришлось застрять…

— Ну так добро пожаловать в команду! Я тоже! Вот только ты скоро смоешься обратно, где бы ты не ошивалась до похищения, а мне оставаться здесь! Мало того, что из-за тебя моя жизнь полетела ко всем чертям, так ты еще заставишь меня краснеть перед родителями Даррена!

— Что-то не видно, чтобы ты была такой уж совестливой, — съязвила анах.

— Вот именно! Так какого черта я должна становиться такой из-за тебя? Давай-ка чуть больше благодарности, я, как-никак, спасла твою задницу!

— А я тебя просила? Я тебе говорила только о кинжале, идиотка!

— А действительно, надо было оставить тебя там вместе с этой железкой, а самой валить куда подальше!

— О, нет. Ты бы так не поступила, дочь Силлфаири.

Элениель похолодела, и на мгновение шок вытеснил все прочие эмоции, что роились внутри нее. Эта женщина-анах… неужели она…

— Я не читаю твои мысли, эллар, — озвучила то, о чем она только что подумала, анах. И, опережая ее следующие размышления, добавила: — Да, я вижу тебя насквозь. Как и прочих, прочих, прочих… Я знаю о тебе если не все, то многое, поэтому могу с полной уверенностью сказать, что знала о твоем тупом плане моего спасения еще тогда, когда явилась к тебе во сне. Тебе это не нравится, но чувство справедливости бурлит в твоей крови, побуждая на благородные поступки… — Губы анаха растянулись в насмешливой ухмылке. — Вот почему ты украла у своего дружка кинжал, едва узнав, насколько он опасен, хотя… Даже сейчас ты не осознаешь, что за сила у этого предмета. Правда в том, что ты знаешь, что поступила правильно, и это тебя успокаивает.

— Все это — бесполезное рассусоливание, потому что Аргасу это ничем не помогло, — рявкнула Лени, и отвернулась. Все время с момента, как она очнулась, она гнала от себя мысли об Аргасе, и о том, насколько несправедливо обошлась с ним жизнь. И с ней, и с Торвульдом…

Она чувствовала присутствие анаха внутри своей души, и это было неприятное, напрягающее ощущение. Ее бесило то, с каким чувством собственного превосходства на ее сейчас смотрит эта женщина.

— Короче, приберись-ка здесь, госпожа всезнайка, а то развела свалку!

Улыбка в одночасье сползла с лица анаха. Что произошло дальше — Лени не поняла: она ощутила сильное дуновение ветра, мгновение — и она уже стоит на пороге летней кухни!

— Психопатка! — проорала она. — И приведи себя в порядок! А то выглядишь, как бродяга!

Ответом ей послужила грохот от входной двери, которая демонстративно захлопнулась перед самым ее носом. Решив, что этот анах — чокнутая баба, Лени поплелась обратно в дом. Если Даррен все еще не вернулся, она закроется в комнате, что ей выделили, и подумает о том, как быть дальше. Но голоса за домом заставили ее на мгновение остановиться и пойти в том направлении. Притаившись за высоким, пышным кустом, Лени увидела картину, от которой ей захотелось смеяться и плакать одновременно: у калитки стояли Даррен с родителями, и они вместе над чем-то хохотали. Потом ее напарник, что-то усердно доказывая отцу и одновременно смеясь, подхватил пару внушительного размера ведер с водой и понес их в сторону, где пряталась девушка, поэтому она быстро ретировалась.

Уже оказавшись в своей комнате, она прилегла на кровать,

и снова и снова проматывала в голове эту картину. В животе, при этом, разливалось незнакомое чувство. Она прежде не видела Даррена таким счастливым. И, в одночасье крепкий, ленивый мужик с замашками эксгибициониста, с которым она познакомилась в гильдии, превратился в любимого сына, надежную опору для своих родителей. Ей было неприятно думать об этом, и ростки собственника в тот момент лишь мешали, но Лени осознала, что не имеет права прерывать для них всех это момент счастья. Да, они сдружились. Да, она привязалась к этому мужчине сильнее, чем осмеливалась признаться даже себе, но правда была в том, что она ни разу не видела его настолько счастливым, и это щемящее в груди чувство справедливости, о котором говорила анах, твердило, что Даррен вернулся туда, где сможет вновь обрести себя. А ее собственные эгоистические желания, конкретно в этом случае, не имели никакого значения. Здесь, в этом чудесном доме, есть место лишь для любви, а она и анах вносили слишком сильный диссонанс.

Чувства ненужности и растерянности, о которых она не вспоминала долгие годы, вновь захлестнули ее, захотелось вдоволь выплакаться, но не сейчас.

Дверь в комнату отворилась, и она по шагам узнала напарника. Точнее, уже бывшего… Так как она лежала на боку, спиной к выходу, он не мог сразу определить, что она притворяется спящей. Даррен подошел вплотную к кровати, постоял так несколько минут, после чего сделал то, от чего у нее непроизвольно полились слезы из глаз: кровать прогнулась под его весом, он присел и облокотился спиной об изголовье, после чего произнес:

— Кончай уже притворяться, подруга. За все время, что мы делили комнату, ты ни разу не спала так красиво. Иди сюда.

Лени плюнула на все, о чем думала ранее. Морщась от боли, она развернулась и легла головой на грудь Даррена, а он, в свою очередь, аккуратно приобнял ее за плечи. Девушка продолжала тихо плакать, на нее вдруг, со всей сокрушительной силой, навалилось осознание того, что произошло, и та слабость в саду, несколькими часами ранее, оказалась лишь легкой разминкой… Вот так, обильно поливая рубашку друга слезами и вдыхая аромат мыла с кисло-сладкими нотками, под его легкое поглаживание по плечу, девушка не заметила, как провалилась в дарующий покой сон. Но прежде она ощутила, как он поцеловал ее в лоб, и этот поцелуй стал ее проводником в царство сновидений.

Открыв глаза, девушка обнаружила себя все так же лежащей на груди мужчины, пока он сам, вывернувшись в неестественной позе, спал с открытым ртом. Лени попыталась аккуратно отлипнуть от его рубашки, и почувствовала, что несколько пуговиц отпечатались на ее щеке. От ее возни проснулся и Даррен, и в наказание за то, что "пришлось продрыхнуть так всю ночь, шея затекла, еще и утром разбудили" мужчина шустро вывернулся и, прижав ее спиной к матрасу, сам оказался сверху и начал щекотать ее с таким усердием, словно от этого зависела его жизнь.

Она захохотала, как ненормальная, и, под напором его пальцев, корчилась и извивалась, хотя уже первое движение отозвалось острой болью на поврежденной коже, но Лени, поддавшись неожиданной веселости момента, стоически ее терпела. Когда она в последний раз так дурачилась? Когда наслаждалась простыми человеческими радостями? Даррен смеялся вместе с ней, а потом заржал еще сильнее, когда она от смеха хрюкнула, как поросенок. Но когда она закашлялась, боль сильнее обожгла кожу живота, и из глаз брызнули слезы. Только тогда Даррен словно очнулся, в момент стал серьезным и, беззастенчиво задрав платье, в котором она вчера уснула, и осмотрев ожог, из которого уже начала сочиться сукровица, подорвался с кровати, и со словами "ну я и баран" вылетел из комнаты.