Чтение онлайн

— Простите… — Лени изловчилась и поймала за запястье суетящуюся и причитающую женщину, но это ей далось непросто. Ощутив очередную нахлынувшую волну слабости, девушка присела на борт ванной. Руку женщины, однако, не выпустила. В горле першило, и она боялась, что из-за этого ее голос будет звучать не так уверенно, как ей того хотелось бы, но молчать было невозможно! — Где я?.. И где… мои друзья? Где Даррен?

Взгляд женщины потеплел. Она аккуратно высвободила руку и, открыв бочок с горячей водой, и доставая из шкафов новые купальные принадлежности, заговорила:

— Для любящей матери, ее ребенок — самое большое счастье в жизни. Даррен с самого

детства был нашей опорой, и я ни разу не усомнилась ни в нем, ни в принятых им решениях. Чуть больше двух лет назад в его жизни кое-что произошло, он стал еще более замкнутым, чем обычно, и посчитал, что ему лучше уйти… Эти несколько лет мы получали лишь редкие и короткие письма без обратного адреса, в которых он писал, что жив, и что не знает, когда вернется, да присылал немного денег, чтобы помочь сестре получить образование в Королевской школе искусств… А четыре дня назад он появляется у калитки, буквально таща на себе двух сильно израненных женщин. Вашу спутницу мы разместили в летнем домике: мы как раз закончили ремонт, как чувствовали. Вас же, милочка, сын отнес в комнату сестры, которая сейчас на учебе в Ольменто. Можете наклониться? Нужно смочить волосы.

С этим были проблемы, так как от любого движения подсыхающая кожа вокруг ранок на животе снова лопалась, но она кивнула и, склонившись над ванной, тайно радовалась возможности отвернуться. Так эта женщина — мама Даррена? А это его дом? И спальня… сестры?.. У него и сестра есть?! И почему, спрашивается, она так разволновалась, и застеснялась от нахождения в одной комнате с мамой Даррена? Такая милая, и в то же время, шустрая женщина, она не дала ей толком и рта раскрыть, все волновалась и переживала, что странно — они ведь даже не знакомы! Пока женщина намыливала ей голову, Лени кое-что обдумывала, а потом ее озарило! Хозяйка дома выбежала из ванной комнаты, и пока девушка вытирала голову — вернулась с… платьем в руках!

— Давайте-ка переоденем Вас в это, не то наши мужчины потеряют сознание, увидь они Вас в таком виде… Уж простите, но оборочки — это не Ваше….

Элениель не сдержалась и коротко рассмеялась, однако, проведя рукой по серо-голубой ткани платья и представив его на себе, почувствовала, что настроение снова падает.

— А что случилось с моей одеждой?

— Она на месте, дожидается своего часа, но Вам, хотя бы первое время, лучше избежать швов и грубых тканей. От этого материала не зудит кожа, и Вашей ране это определенно точно пойдет на пользу.

В глазах и голосе женщины была горечь, она с сожалением взглянула на воспаленное клеймо, но, словно опомнившись, помогла ей аккуратно продеть руки и распрямить платье на бедрах. Покрой был простой, без шнуровки, с завышенной талией, и, покрутившись немного, Лени с облегчением заметила, что оно практически не задевает живот.

— Оно слегка великовато, но моя дочь немного шире Вас в талии, что сейчас, в общем-то, весьма кстати…

— Вы ведь знаете, что я не человек. — Элениель никогда не умела заходить издалека, и даже когда хотела — просто не могла придумать нормальное лирическое отступление, поэтому решила сразу все прояснить, чтобы не ходить вокруг да около. Она опустилась на борт ванны, женщина же отошла к умывальнику, и по ее лицу невозможно было понять, о чем она думает.

— Знаю.

— И та, вторая женщина, тоже. И Вы не побоялись остаться с нами одна. Почему?

— А мне есть, чего опасаться?

— Пожалуйста, не уходите от ответа.

Женщина неторопливо развесила полотенце на сушилке, разровняла

все складочки. Ожидание раздражало, но Лени понимала, что торопить ее с ответом нельзя.

— Мой сын почти не отходил от тебя, девушка-эллар, — проговорила она наконец, и повернулась. От Лени не ускользнуло, как женщина перешла на "ты". — Он сидел на стуле в углу комнаты, и хмуро смотрел на тебя, пока ты спала, отходил лишь по нужде, и лишь в эти моменты я могла коротко поговорить с ним. Даррен не сказал, где был все это время, и не сказал, кем вы друг другу приходитесь… — Она замолчала, и выжидающе посмотрела на Элениель. Прямо, без стеснения. Лени ответила ей тем же.

— Мы не любовники, — сказала она, — и вряд ли когда-нибудь ими станем. — Вот оно — едва заметное облегчение, промелькнувшее на лице женщины. Лени догадывалась, что этому не обрадовались бы, но почему тогда она почувствовала укол обиды в сердце? Это же Даррен… так какая разница? — Он — последний человек, которому я стала бы вредить. Я не скажу, где мы были, и чем занимались: тут разбирайтесь с ним сами, захочет — расскажет. Но за этим мужчиной я без раздумий спущусь в само пекло, и убью каждого, кто захочет навредить ему. То, что вы рассказали, лишь означает, что его привязанность ко мне столь же сильна, как и моя к нему. А сейчас, если можно, я хочу увидеть ту, другую женщину.

Что такого услышала в ее словах мать Даррена — Лени не знала, но взгляд ее стал более осмысленным, и вести она себя стала свободнее.

— Идем, она, как я уже говорила, в летней кухне.

И, отвечая на твой вопрос: я не боюсь эллар. Для меня твой народ сродни красивой сказке, а ты — диковина, дорогая моему сыну. Если твои слова правдивы, ты всегда будешь желанным гостем в этом доме.

Пока они шли, Лени думала о своей матери, и сравнивала то, что помнила о ней, с тем, что смогла понять о матери Даррена.

Мама скрыла ее в другом мире не от хорошей жизни, раз посчитала, что привезти ее к постороннему человеку лучше, чем оставить в королевском дворце среди членов семьи; мать Даррена, взрослого тридцатилетнего мужчины, тоже все еще волнуется о нем… Интересно, а ее мама, где бы она ни была, думает она сейчас о ее судьбе?..

За размышлениями девушка не заметила, как они вышли через боковую дверь, и подошли к небольшой постройке.

— Должна предупредить: эта дама явно не в духе, — произнесла хозяйка дома, и открыла дверь. — Я туда не пойду, нечего мне там делать. Но постарайся объяснить ей, что не она здесь хозяйка, ладно, милая?

Лени напряглась. Что же там чудит эта особа? Она кивнула в ответ и, прежде чем войти, спросила:

— Как мне, если что, звать Вас на помощь?

— Меня зовут Лейла, — тепло улыбнувшись, сказала женщина, и бросив нервный взгляд на дверь, пошла обратно в дом.

Элениель вняла всем своим инстинктам, которые буквально трубили, чтобы она освободила сущность эллара, и, почувствовав, как расцвели менехьиры, решительно игнорируя жжение на животе, вошла внутрь.

Помещение было небольшим, но очень светлым. Из маленького коридорчика вели две двери: что было за той, что слева, она проверять не стала, так как услышала возню за приоткрытой. Толкнув ее, она не спеша вошла в квадратную комнату, со светлыми, как и в доме, стенами, легкими занавесками на двух небольших окнах, и каменной печкой в углу. Наверное, здесь когда-то был порядок, но сейчас… Лени переступила через осколки разбитого кувшина, и, не сводя глаз с фигуры на небольшом диванчике, сидящей к ней спиной, проорала: