Чтение онлайн

— Жизнь уже наказала меня, Аргас Луру, — тихо произнесла девушка. — Ты не сможешь воспользоваться им. Ты зря покалечил свою жизнь….

Мужчина швырнул кинжал, но до цели он так и не долетел: брызги крови попали на лицо девушки, когда рука Даррена, возникшая прямо перед ней, приняла удар на себя. Лезвие прошло сквозь ладонь, и это заставило ее очнуться. Вот, кто действительно сейчас важен. Ее друг пролил за нее кровь, и в ее силах сделать так, чтобы это не было напрасно.

— Шепни мне название города, Даррен. — Он, наклонившись к самому ее уху, сделал как она просила, и Лени, воззвав ко всем силам, что у нее остались, ударила кулаком позади

себя.

Взяв Даррена за скользкие от крови пальцы, девушка в последний раз посмотрела на перепуганных и обескураженных наемников, и на Аргаса, который не отрывал от нее безумного взгляда. Прямо сейчас она связывает их судьбы навсегда… Взбешенный, он кинулся за ними, но тьма уже сокрыла их от опасности…

Лени помнила, как они вышли из тьмы… суету встретившего их города… и бесконечные стены из деревьев с пышной листвой… Испуганное лицо незнакомой женщины, ее оклик, а потом… Пробуждение.

Комната, в которой она очнулась, походила на одно из тех волшебных мест, которые описываются в детских сказках: она была не слишком просторной, каждый предмет находился на своем месте — от причудливых фигурок маленьких сов на прикроватных тумбочках, до декоративных бабочек, которые нашли себе место на белоснежной, ажурной гардине. Стены были выкрашены в бледно-розовый с желтоватыми разводами, цвета, в углу стоял узкий платяной шкаф из светлого дерева, а рядом с ним висело зеркало в полный рост… Лени посмотрела на покрывало, которым была укрыта: да уж, судя по количество оборок на нежно розовой, в цветочек, ткани, комната определенно была девчачьей.

Но что это за место? Где Даррен и анах? Эти вопросы заставили ее сползти с кровати. Ноющая боль под ребрами на животе напомнила о том, что случилось… Не обращая внимания на жжение, она подошла к зеркалу…. Кошмар, а это что еще за пижамка? У нее даже в детстве не было таких атласных бриджей до колен с ажурными кармашками, не говоря уже о майке!

Она потянула тонкую ткань вверх и, оголив живот, долго рассматривала метку, которая навсегда теперь стала частью ее самой: уродливый, размером приблизительно с половину ладони, глаз, зрачок которого пересекают непонятные узоры… Да уж, и так — страшнее не придумаешь, так еще и воспаленные, красноватые контуры добавляли "красок"… Элениель не могла не улыбнуться: если бы Шайа не хотела убить ее, она осталась бы довольна: с такой-то меткой оголиться перед мужиком становится проблематичнее… Она отмахнулась от болезненных воспоминаний. Сейчас ее волновал только один мужчина, точнее его полное отсутствие. Где, черт возьми, Даррен?

Когда она попросила его назвать любой город, он ведь не просто так выбрал именно это место. Он знал, что здесь безопасно, а это значит, что и с ним, и с анахом все в порядке. Выходить к незнакомцам в таком виде было неудобно даже для нее, но что поделать? Несмотря на то, что она могла двигаться, девушка чувствовала, что переодеться самой ей сейчас не по силам, поэтому, наплевав на все правила приличия, она отправилась на поиски живых.

Сюрприз номер один: дверь оказалась не запертой. Сюрприз номер два: ее никто не охранял. Она прошла по светлому коридору, и пару раз крикнула "эй!", но дом ответил лишь звенящей тишиной.

Гостиная, коридор — везде было много света, лежали ковры, причем видно, что очень хорошего качества. Вообще, в целом, обстановка была очень дружелюбной, а благодаря множеству

цветов в вазах и разным украшением — еще и уютной. Но где же тогда все? Не могли же они бросить ее в пустом доме?

Лени открыла деревянную дверь и поморщилась от ослепившего ее солнца, а когда приморгалась — онемела от восторга!

Медленно спустившись с деревянного крыльца, девушка пошла по усыпанной мелким щебнем дорожке вглубь удивительно красивого сада. Казалось, каждый цветок находится на своем месте, они словно дополняли и подчеркивали достоинства друг друга, и всего участка в целом; повсюду щебетали птицы, воздух благоухал чудесными ароматами, а она со своим-то обонянием ощущала их куда ярче и многограннее, чем люди!

Почувствовав, что силы потихоньку покидают ее, Лени свернула с тропинки и уселась на низкий пень в тени от какого-то фруктового дерева с широкой кроной. Воспоминания, одно за другим, напирали на нее… Сколько прошло времени? День? Три? А может неделя?.. Что ей теперь делать со своей жизнью? Куда бежать? Что ей вообще предстоит?

Нужно срочно связаться с капитаном. Ей предстоит сообщить ему, что его лучшего друга больше нет…. И что убил его один из приближенных, ее любовник… Лени потерла глаза и спрятала лицо в ладонях. Одна за другой по щекам побежали дорожки слез, но это не несло ни освобождения, ни облегчения… Ничего, кроме усилившейся головной боли и отвратительного чувства уязвимости. Теперь, как бы пафосно это ни звучало, она по-настоящему одна против всего мира. Какое у нее право возвращаться в команду на корабль, и тем самым подвергать их всех опасности? Да, все они — взрослые мужики, но и Аргас далеко не дурак. Он не попрет в одиночку тараном на всех разом, но может выманивать по одному, а потом шантажировать ее их жизнями…

И все из-за проклятой штуковины! Он совсем спятил из-за кинжала, и из-за него же вся ее жизнь полетела под откос! Впрочем, доля иронии в этом есть: теперь у нее, в кои-то веки, был четкий курс, и имя ему — выживание…

Но что она? Она-то, как и прежде, остается самой собой, чего не скажешь об Аргасе. Он сам виноват, что полез во все это, но главными виновниками были эти всесильные безумцы, величаемые Богами, которым нравится играть судьбами своих "детей"…

— Ой-ой, милочка, разве можно себя так изводить!

Лени дернулась и вытерла слезы. К ней приближалась невысокая, пухлая женщина средних лет, на чьем лице читалась крайняя обеспокоенность. Она была одета в закрытое бежевое платье с пышной юбкой со шнуровкой на лифе, а ее длинные вьющиеся темные волосы были подхвачены заколкой.

— Вы бы, милая, поберегли себя! Вон, и так сколько дней проспали, так неужто еще захотели? Ай-ай-ай, в чем вышла-то! Хорошо, мужчин сейчас дома нет, иначе мой бедный муж точно потерял бы сознание! Ну же, идемте, идемте в дом!

Девушка и рта не успела открыть, как ее ловко подняли и потянули в сторону дома. Ей было больно всякий раз, как нога соприкасалась с землей, но она не представляла, как сказать об этом незнакомке. Они пересекли гостиную и, пройдя мимо комнаты, в которой она очнулась, оказались у странной двери. Женщина потянула ее в сторону, и затолкала гостью вперед и засуетилась, открывая внутренние ставни, чтобы свет из окон осветил… это что, медная ванна?

— Вам бы, девонька, окунуться не помешало, да только боюсь я, что больно Вам будет… Поэтому я сейчас согрею воды, и Вы, девонька, сама полотенцем-то оботретесь, ладно? Бедная, вон как ослабла… Сейчас только голову Вам помоем…