Чтение онлайн

Вся эта ситуация меня почему-то веселит. Возможно потому, что я не вижу в Олесе соперницу. По себе знаю, что такое пережить измену. В Литвинове я интуитивно чувствую родственную душу. Такие, как он и я, не прощают. Нет, конечно, случаи в жизни бывают разные. И не всегда всё делится на чёрное и белое. Но в тот день, когда я застала Кирилла в офисе с секретаршей, висящей на его члене, он для меня… умер. Возможно, это потому, что я недостаточно любила его? Не знаю. Просто где-то глубоко внутри себя я точно знаю, что у

Литвинова с Олесей — то же самое.

Квартира у Лёши большая и светлая. Лаконичные линии, чисто мужской вайб. Никаких тебе занавесок или комнатных цветов. Всё минималистично и практично до невозможности. Провожу пальцем по обивке дивана стандартного «немаркого» цвета. Водоотталкивающая пропитка. Ну, конечно же.

Из прихожей доносятся приглушённые голоса. Особо не вслушиваюсь.

Иду на кухню. Включив на колонке лёгкую фоновую музыку, наливаю себе вина. Играет RHCP.

Начинаю пританцовывать на месте, на ходу попивая вино.

— Кое-кто быстро освоился, я смотрю, — насмешливый голос Литвинова от двери.

Разворачиваюсь к нему. Делаю глоток вина. Оставляю бокал на столе. Обольстительно улыбаясь, двигаюсь к нему танцующей походкой. На ходу расстёгиваю пуговицы на блузке. Он улыбается. Обнимаю его за шею.

— Ты та-акой сексуальный в этом фартуке.

Издав смешок, нежно целует меня.

— Тройничок отменяется? — намекаю на его бывшую.

Его вгляд становится серьёзным.

— Что она сказала тебе?

— Ничего особенного. Спросила лишь, что я здесь делаю.

Целует меня опять.

— Она больше не побеспокоит тебя, — в голосе сталь.

Вот что я люблю в Литвинове, так это то, что он никогда не разбрасывается словами. Если уж сказал что-то, то будьте уверены — так и будет.

— Главное, чтоб она не «беспокоила» тебя. Не уверена, что это норма, когда бывшая вот так заявляется к тебе домой.

Считывает завуалированный мною вопрос и, вздохнув, произносит:

— Олеся живёт здесь. Я не хотел, чтобы наш развод повлиял на мои отношения с дочерью. Поэтому пришлось поселить рядом её мать. Это не всегда комфортно. Но зато я могу видеть Иванку, когда захочу. А с учётом моего графика…

— Как это мило, — закусываю губу. — Добрососедские отношения. Солью делитесь, наверное?

— «Солью» я делюсь только с тобой.

— Я и не сомневалась, — говорю едва слышно.

Увлекаю Литвинова в танец по звуки звучащей «November rain». Поддаётся мне. Танцуем так пару минут, глядя друг другу в глаза.

Не знаю, о чем думает он. А я кручу в голове лишь одну мысль. Как он мог…

В четыре руки накрываем на стол. Кое-что он, конечно, заказал доставкой. Но горячее — запеченную в фольге форель, приготовил сам.

Поужинав, переходим в гостиную. Лёша включает «Адвокат дьявола». Я не возражаю. Мне совершенно всё равно, что смотреть. Укладываюсь головой ему на колени. Без слов

понимает мой посыл, начиная гладить мои волосы. Переходит на шею, ласкает ушную раковину, линию подбородка. Массирует голову.

Не выдерживаю первой. Поднимаюсь и сажусь на него верхом. Целую горячо, вкладывая в это всю свою страсть.

Лёша распахивает края моей блузки. Его движения становятся рваными, лихорадочными. Мнёт грудь, целует её поверх кружевного бюстгальтера. Отгибает чашечки вниз, обхватывает ладонями.

Облизывает соски. Меня выгибает дугой. Стону.

Укладывает на диван.

Совместными усилиями избавляемся от моих брюк.

Его рука между моих ног. Ласкает промежность. Трусики влажные. Отводит полоску белья в сторону, проникая в меня двумя пальцами.

— О-оо… А-аа, — всё, что удаётся мне из себя выдавить. — Лёша, я сейчас… я сейчас…

Ложится сверху.

Дёрганым движением расстёгивает ремень, ширинку. Приспускает брюки вместе с трусами.

Резко входит. Вскрикиваю.

Приподняв мои бёдра, садится вертикально, буквально нанизывая на свой член. Через пару минут, начинает бешено вколачиваться, зафиксировав меня неподвижно.

Кончаем почти одновременно. Чувствую горячую струю внутри. Пытаюсь усмирить трепыхающееся в груди сердце.

Поворачиваю голову на экран телевизора. Там разгорается адское пламя.

— Чёрт… — стонет мне куда-то в область солнечного сплетения.

— Не волнуйся, у меня безопасные дни, — решаю его успокоить.

Подаёт мне коробку салфеток, лежащую на журнальном столике. Привожу себя в порядок, насколько это возможно.

— Иди в душ. Я приберу тут немного.

Уходит, погружённый в свои мысли. Отсутствие защиты выбило его из колеи.

Осматриваюсь по сторонам. Его телефон остался на телевизионной тумбе. И, насколько я знаю, в режиме «дома» он не запаролен.

Гипнотизирую телефон взглядом некоторое время.

Несмотря на то, что в правильности своего выбора я не сомневаюсь, очень сложно решиться и пересечь черту.

Одно дело — открыть папку с официальной информацией, а другое — влезть в личное пространство.

Пересилив себя, тяну руку. Гаджет пиликает коротким звуком, будто предостерегает меня — не тронь.

Пугаюсь, но потом понимаю, что это всего лишь сигнал оповещения о новом сообщении.

Резко хватаю телефон, не позволяя себе больше анализировать происходящее. Провожу по экрану — загорается. Блок снят. Эх, Лёша, Лёша. Иногда «дома» — это вовсе не безопасно.

Быстро пролистываю галерею. В основном там фото Иванки вперемешку с документами незнакомого мне содержания.

Следующая точка — мессенджеры. Оп-па, допзащита пин-кодом. Надо же. Есть что скрывать, Алексей Викторович?