Чтение онлайн

Значит, я прав, подумал Глеб. Значит, Чак - тот, кто выдает себя за Чака, - в самом деле был все время где-то рядом. Я не ошибся, бритва Оккама не подвела. Het, Чак и убийца Снежаны - одно лицо.

–  Подожди минутку, я сейчас туда позвоню, - написал Глеб Горскому и расконнектился.

К телефону подошел Шаневич.

–  Привет, Илья, - сказал Глеб, - ты не посмотришь, у компьютера мой Кортасар не лежит? А то не могу понять, я ее в метро потерял или в офисе забыл.

–  Нет у нас твоей книжки, - сказал через минуту Шаневич.

–  А

никто ее взять не мог?

–  Разве что Нюра Степановна. Но она только что ушла.

–  А больше никто не появлялся?

–  Только мы вдвоем и были.

–  Значит, в метро посеял, - притворно вздохнул Глеб.

Гласнет был занят минут пять, но когда Глеб снова вышел в Сеть, Горский еще был онлайн.

–  Значит, две кандидатуры, - подытожил он.
– Шаневич и Н.С.

–  Но зачем Шаневичу изображать Чака?
– спросил Глеб.
– Это же бред какой-то.

–  Ну, у Н.С. совсем нет резона.

–  Постой, - ответил Глеб, - дай подумать.

Неожиданно мозг заработал четко, будто при решении школьных математических задач. Он потянулся к ящику, достал листок бумаги и перечитал:

Убийца Снежаны - это het.

Het выдает себя за Чака на листе нашего класса.

Старушка из квартиры внизу сказала, что убийца - девушка. Значит, если по-прежнему иметь в виду обе гипотезы, убийцей оказывается Нюра Степановна. По крайней мере, алиби у нее слабее, чем у Шаневича. Эта версия выглядела непротиворечивой: все предположения сходились к одному человеку, решение существовало и притом - единственное.

Было чем гордиться. Задача решилась - и не только благодаря ловушке, поставленной в нематериальном мире Интернета, но и потому, что он, Глеб, все-таки поговорил с единственным реальным свидетелем. Реальный свидетель, понял он, был нужен так же, как самой красивой физической теории требуется экспериментальная проверка.

Реальное и виртуальное встретились: и в точке их встречи оказались две девушки, с которыми Глеб спал. Одна уже мертва; другая выдает себя за мертвого.

Задача решена. Не хватает мелочи: мотива. В задачах из "Науки и жизни" мотивов никогда не было. Были подозреваемые, были показания, говорилось про ложь и правду - и логические выкладки приводили к виновному. Зачем он убивал - не было сказано. Составители задач, вероятно, полагали, что был бы человек - мотив найдется.

–  Ничего удивительного, что мы не знаем причину преступления, - написал ему Горский.
– Мы решали эту ситуацию как логическую задачу. Но логика не может раскрыть подлинный мотив, потому что сбой в логике как раз и приводит к преступлению.

37

Утром Глеб проснулся поразительно бодрым. Казалось, мир чисто вымыт, краски приобрели яркость, звуки - четкость и простоту: шум чайника на плите, булькающая музыка по радио, крик одинокой птицы за окном. Вчера они с Горским вычислили убийцу Снежаны. Нюра Степановна, неприметная секретарша Шаневича. Ай да Аникеев, ай да сукин сын! думал Глеб победоносно. Он был счастлив.

В одиннадцать Глеб приехал в офисе.

Никто еще не было, и заспанный Шаневич один пил кофе на кухне.

–  Что так рано?
– зевнул он.

–  Не спалось, - ответил Глеб.
– Все про книжку переживал. А Нюра когда придет?

–  Вообще не придет, - сказал Шаневич.
– На неделю в отпуск отпросилась.

–  Ой, блядь, - выдохнул Глеб.
– А ее домашний у тебя есть?

–  Думаю, она уехала уже, - ответил Шаневич, - но посмотреть можно.

Почесывая заросшую рыжим мехом грудь, он направился в кабинет и вернулся с большим коричневым гроссбухом.

–  Отдел кадров, - сказал он, похлопав рукой по корешку.
– Все вы у меня здесь.

Он зашуршал страницами.

–  А куда она собиралась в отпуск?
– спросил Глеб.

–  За границу куда-то, - ответил Шаневич.
– Я ей печать ставил на анкету для загранпаспорта. А что?

–  Нет, просто так.

Илья вдруг пристально посмотрел на Глеба, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

–  А может, она и не вернется, - сказал он.
– Может, ей и не нужно уже возвращаться. Так что лучше купи себе новую книжку.

На секунду Глебу показалось: Шаневич хочет сказать что-то еще.

–  А почему ты думаешь, Илья, что она не вернется?

Шаневич промолчал, будто и не слышал вопроса. Наконец нашел нужную страницу и перевернул книгу так, чтобы Глеб мог читать.

–  Вот, - сказал он, - записывай.

На разграфленном клетчатом листе крупными округлыми буквами были сведены в таблицу имена, фамилии и адреса сотрудников. Глеб не сразу понял, куда смотреть, но Шаневич ткнул пальцем в третью строку снизу. Глеб прочитал:

"Царёва, Марианна Степановна, секретарь-референт, д/р 5 июля 1967 г."

–  Почему - Марианна?
– только и смог спросить он.

–  Мама с папой, видать, так назвали, - сказал Шаневич.
– Но она просила звать ее Аней, ну, а Нюра потом как-то прижилось. Теперь уже неважно.

Я все-таки был не прав, потрясенно подумал Глеб. Мир матшкольников и мир Таниных друзей действительно различаются. Для них важны образы и лица, для нас - цифры и слова. Если бы я учился в МАрхИ, а не на ВМиК, узнал бы Марину Царёву и через двадцать лет.

Горского удалось застать только поздно ночью.

–  Судя по тому, что ты рассказываешь, Шаневич тоже обо всем догадался, - сказал Горский.
– Я уже думал, было бы странно, если б он не провел собственное расследование. Человек, занимающийся бизнесом в России, не может быть так беспечен.

–  Но почему она это сделала?

–  Наверное, Н.С. и Влад Крутицкий подставили твоего друга Абрамова. Снежана, скажем, про это узнала и хотела сказать тебе - за это Марина ее и зарезала.

–  Это невозможно, - ответил Глеб, - я до сих пор не могу поверить, что Нюра - это Марина. Как я мог ее не узнать? Да, все говорили, что постарела, изменилась, но все-таки… мы же месяц работали в соседних комнатах. Я даже спал с ней один раз.