Чтение онлайн

Когда Глеб вернулся в квартиру, Нюры в предбаннике не было. Не удержавшись, Глеб достал из-под стопки факсов пакет и быстро просмотрел снимки. На всех фотографиях Влад Крутицкий обнимал Нюру заботливо и нежно: точь-в-точь как на фотографии в Светином альбоме. "Наш пострел везде поспел", - неприязненно подумал Глеб и вернул снимки на место.

–  Значит, я был не прав, - писал Глеб Горскому вечером, - это не может быть Ося.

–  Значит, ты был не прав с самого начала, - ответил Горский.
– Это не het. Это либо Катя, либо Настя, либо Н.С. Ни

одна из них не может быть любовником твоей Марины и, значит, все совпадения, про которые ты говорил, случайны. Что я и подозревал. Твоя бритва Оккама затупилась.

–  Это не может быть ни одна из девушек, у всех алиби. Н.С. была пьяна, Настя трахалась, а Катя была с мужем.

–  Ты мало читал детективов, - ответил Горский.
– Все это - не алиби. Бен никогда не выдаст жену, Луганов мог наврать, что трахался с Настей, а Н.С. могла притвориться, будто напилась.

Есть вещи, которые не сымитируешь, подумал Глеб. Например, нельзя притвориться, будто блюешь. Он собирался так и написать, но выскочили следующие реплики Горского:

–  Это просто логическое рассуждение. Я не собираюсь искать убийцу Снежаны. Зато я знаю, как поймать псевдоЧака.

Глеб раздраженно стукнул по вопросительному знаку. Какого хрена, подумал он, что он мне голову морочит? Очень мне нужны его логические рассуждения.

–  Мне, видимо, придется все-таки связаться с твоим Вольфсоном. Дай мне его адрес - и если он согласится, мы отловим Чака. Я сейчас тебе все объясню.

План Горского был прост. Вольфсон должен послать Чаку письмо: вроде бы письмо на лист, но получит его один Чак. В этом письме надо дать ссылку, которая Чака заинтересует, - и когда он пойдет по ссылке, сервер зафиксирует IP-адрес: уникальную последовательность цифр, позволяющую понять, через какого интернет-провайдера человек заходит в Сеть.

–  Иными словами, - объяснял Горский, - мы будем хотя бы знать, в Москве он или нет, и, таким образом, сузим круг подозреваемых.

–  А почему нельзя просто написать ему письмо с этой ссылкой?

–  Потому что, если он параноик, то пойдет через анонимайзер, и мы ничего не узнаем. А так он ничего не заподозрит. И к тому же, если понадобится, мы можем похожим образом определить IP-адреса остальных подписчиков и узнать, не повторится ли этот адрес еще раз. Скажем, у Абрамова или у тебя.

–  У меня не повторится, - ответил Глеб.

–  Помнишь, ты объяснял принцип презумпции виртуальности? Если добавить к нему обычный принцип детективного жанра, становится ясно: подозревать надо всех. Даже меня можно подозревать в том, что я не существую. Например, давно умер. У Гибсона есть герой, который умер, а мозг его в компьютере, - может, это про меня как раз?

–  Кто такой Гибсон?
– спросил Глеб.

–  Писатель. Киберпанк.

Что такое киберпанк, подумал Глеб. Панк за компьютером? Программист в майке с Егором Летовым? Гибрид Оси и Бена?

–  В привычном смысле слова тебя и не существует, - ответил он, почему-то вспомнив Оруэлла.
– Есть какой-то человек, с которым

я говорю. Он и есть "ты". Больше мне про тебя ничего не известно. Если тебя зовут не Горский, а, скажем, Речной - что от этого изменится?

–  Если Речной - ничего. А если Абрамов или Вольфсон - многое.
– Горский отправил Глебу очередной смайлик и спросил: - Знаешь ведь старую шутку про то, что трудно поймать черную кошку в темной комнате?

–  Да, - ответил Глеб.
– Особенно если ее там нет.

–  Вот это в виртуальных делах самое интересное. Мы можем поймать Чака - человека, которого давно нет, - только потому, что ловим в мире, которого нет. Ловим виртуала на виртуальную наживку в виртуальном мире.

Глеб ответил смайликом, а Горский написал:

–  В этом есть своя логика. Преступление совершено в Интернете - там и надо ловить преступника.

–  Какое преступление?
– не понял Глеб.

–  Кто-то выдал себя за мертвого, - объяснил Горский.
– Смерть требует более серьезного отношения.

36

Вольфсон послал письмо на следующий день. В Калифорнии было утро, в Москве - вечер. Глеб ушел из Хрустального минут за двадцать пять до назначенного часа, попрощавшись с Нюрой Степановной и Шаневичем. Пока Глеб добирался до дома, Вольфсон уже отправил невинное на вид письмо - ловушку для того, кто выдавал себя за реинкарнацию Чака.

Наживкой стали фотографии выпускного вечера. Вольфсон привез их с собой в Америку и, потратив полчаса, разыскал в одной из коробок в пустующем гараже. Пять лучших отсканировал: Вольфсон и Феликс жгут Сканави, Феликс демонстрирует новые джинсы, Вольфсон поет под гитару, Вольфсон и Феликс наутро после выпуска пишут краской на стене школы "1984 г", где "г" - не сокращение от слова "год", а буква их класса. И, наконец, привет из будущего - танцуют Ирка и Емеля. Кем бы ни был псевдоЧак, он должен клюнуть.

Он клюнул. Когда Глеб законнектился из дома, его ждало письмо Вольфсона (копия - Горскому). Лаконично: четыре числа, разделенные точками. Они ничего не говорили Глебу, но, глядя на них, он подумал, что матшкольные мальчики любят цифры больше, чем мертвых и живых, потому что цифры не умирают и способны лишь менять порядок.

Он написал письмо Горскому, но едва отправил, в ящик свалилось новое письмо: Горский уже определил IP-адрес. Не Америка, не Германия, не Израиль - Москва.

–  Всего каких-то одиннадцать миллионов жителей, - написал Глеб в IRC.

–  Меньше, - ответил Горский.
– Более того, я определил точно, откуда заходил Чак. Помнишь, вчера ночью - вашим утром - я тестировал счетчик и попросил тебя зайти ко мне на тестовую страницу. Так вот, у Чака IP такой же, как у тебя.

–  Это не мог быть я, - ответил Глеб.
– Я был в метро.

–  Это не ты, - ответил Горский.
– Это человек, зашедший с того же компьютера. Ты ведь из офиса на тестовую страницу заходил?

–  Да.

–  Значит, Чак сейчас в Хрустальном. Или, по крайней мере, был там десять минут назад.