Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
— Я мешаю тебе работать, — проныла я.
Он взглянул на мобильный.
— Мне надо быть в суде в течение часа, но время на разговор найдется. Так что рассказывай, что стряслось, на тебе лица нет.
— Мне просто пришлось уехать из колледжа из-за мигрени. Ничего страшного.
— Кэт Риверз, ты никогда не умела врать. Скажи мне правду. Если это твой пресловутый бойфренд, я просто…
— Это не он, — перебила я, поморщившись от приторного чая. — У меня проблемы с этой девушкой из
— Давай выкладывай.
Люк был отличным слушателем. Когда я рассказывала ему, что произошло, он не перебил меня ни разу, не пытался защищать Женевьеву, как делала мама, сыпля упоминаниями о зеленоглазых чудищах и моей вине. Я видела, что он действительно верит мне, и закрыла глаза, выражая благодарность. Это была мелочь, но для меня она значила очень много.
— Ты никогда не думал, что другие люди могут сделать так, чтобы с тобой что-нибудь произошло? — запинаясь, начала я. — Что-нибудь ужасное.
Люк скривился.
— Я думаю, что если ты излишне мнительна и веришь, что тебя прокляли, тогда несчастье может произойти просто потому, что ты его сама себе предсказала. Но только из-за того, что ты подсознательно ожидаешь этого.
— Она отдала мне стеклянный кулон, — осторожно сказала я, решившись признаться ему. — И он действительно пугает меня. Кажется, что он меняет цвет и светится.
— Может, он заряжается от света?
— Возможно, — с сомнением ответила я.
Люк раздраженно покачал головой.
— Я никогда не избавлю тебя от пристрастия ко всему хоть чуточку сверхъестественному. С тех пор как тебе стукнуло шесть, каждый Хэллоуин мне приходилось ходить с тобой по окрестным домам за конфетами и таскать твою метлу!
Я засмеялась и захлюпала одновременно, поскольку в носу у меня еще было мокро. Люк подал мне бумажный платочек.
— Ты все равно меня не запугаешь, — пошутил он. — Ты можешь наложить на меня заклятие, сделать так, чтобы все молоко в округе скисло, или натравить на меня свою кошку.
— По поводу заклятий лучше обратиться к Женевьеве, — фыркнула я. — С тех пор как она появилась, в моей жизни все пошло кувырком. В сумке загадочным образом материализуются сигареты, и мама начинает думать, что я тайком курю и виноват в этом Мерлин. Затем первая наша с Мерлином ссора происходит из-за того, что я не проявила достаточного сострадания к бедняжке Женевьеве, жизнь которой сложилась так трагично, а теперь еще и Нэт с Ханной думают, что я ревнивая, злобная и слишком суровая.
Люк стал делать рукой круговые движения, будто мешал зелье в котелке, и издал жутковатый смех, похожий на клекотание.
Я продолжала сидеть с невозмутимым лицом.
— Ужасно весело. Надо было прислушиваться к своей интуиции. Я же чувствовала, что с ней что-то нечисто.
—
Я грустно улыбнулась.
— Если она действительно так решительно настроена, то я уже знаю, что меня ждет.
— Не говори так. Ты же не позволишь ей продолжать в том же духе?
— Я не могу остановить ее, — серьезно сказала я. — Она слишком сильная.
Задумчиво нахмурив брови, Люк снял кофе с плиты и долил себе в чашку. Я неспешно разглядывала его кухню, восхищаясь гладкими белоснежными поверхностями, заливавшим пространство светом, и пижонской кухонной техникой с хромированной отделкой, пытаясь не вспоминать о внешнем виде нашей с мамой кухни. Мама оставила сосновую мебель середины семидесятых годов прошлого века и старую коричневую плиту, которая вряд ли заинтересовала бы и скупщика лома.
Когда Люк наконец заговорил, я почувствовала исходивший от него аромат кофе.
— Но ведь в этом все дело, разве нет? — продолжал он как ни в чем не бывало. — Эта девушка, Женевьева, кажется, знает все твои слабости так, будто…
— Будто мы имеем какое-то отношение друг к другу, — закончила я за него. — Если не принимать во внимание то, что я ни разу за всю свою жизнь ее не встречала.
От двери послышались слова приветствия — это вернулась мама Люка. Она подошла обнять меня и стала разбирать покупки, не прекращая болтать. Я успела заметить, как Люк за ее спиной делает мне какие-то знаки в сторону двери.
— Мам, я помогаю Кэт с ее… заданием по английскому, так что нам надо пойти наверх и воспользоваться моим компьютером. Хорошо, что ты не сексапильная красотка, — пошутил он, одним шагом перемахивая через несколько ступенек. — Маме не нравится, когда я ухожу наверх в спальню с Лаурой.
Я пропустила мимо ушей комментарий насчет «красотки», ведь для меня он всегда оставался гадким мальчишкой с копной соломенных волос, клеившим модельки аэропланов и раскрашивавшим пластмассовых солдатиков.
Люк с Лаурой встречались уже почти три года, но его мама обращалась с ними так, будто они все еще пара несмышленых подростков, нуждающихся в присмотре.
Я постаралась изобразить изумление, когда мы вошли в его спальню. Замусоленный коврик сменило светлое покрытие, а вместо соснового шкафа появился гардероб с блестящими дверцами. У Люка теперь была двуспальная кровать с кожаной отделкой и голые белые стены без картин и постеров. Тем не менее по полу были раскиданы грязные носки, а стол был забросан смятыми бумажками. И пахло тут так же, как когда ему было четырнадцать.