Чтение онлайн

— Да.

— Повтори как следует. Поклянись.

— Клянусь слушать Секстуса как командира и выполнять все его распоряжения.

— То-то. Держи, — и дядя протянул Уирке жемчужную сережку. — Постарайся выходить на связь только по важному делу.

Уирка сжала сережку в кулаке. Дядя ушел, и почти сразу же явился Сегестус.

— Ну что, дочка? — спросил он. — Постараешься быть умницей?

И от этого «дочка», сказанного так некстати чужим человеком, Уирка не выдержала. Слезы хлынули внезапно, непрошеные, горячие.

— Ну, не плачь, — сказал Сегестус, садясь на лавку и глядя на нее, стоящую, снизу

вверх. — Сейчас всем тяжело. И Ансельму тоже. А ты утяжеляешь его ношу. Ты просто не умеешь думать головой. Давай-ка припомним твои эскапады с тех пор, как мы приехали в Скогар. Вот, скажем, что ты сделала, когда вам с Кьяртаном велели уходить из дома лагмана? Ты уже в лесу, зная, что за тобой следят, навязала Ансельму дичайший план. А что, если бы Растус, отправляясь за Ансельмом, взял кинжал и колдуна с собой?

Уирка разозлилась — так, что и слезы закончились. «А ты сам на его месте взял бы?» — хотела она спросить, но промолчала. Неужели трудно понять: Растус не настолько дурак, чтобы брать на опасную облаву самое ценное? И Сегестус ведь понимает, просто дразнится.

— Ты думаешь, легко с вами, дочка? — продолжал Сегестус. — Со всей вашей семейкой? Рената молодец, но я-то вижу, что и она вот-вот сорвется. Ансельм полностью выжжен. А ты пошла вразнос. И я знаю, почему. Мне самому больно, что прежнего Ансельма нет и не будет. Уирка, ты добыла ему амулет неуязвимости — и помогла Растусу получить колдуна. Ты помогла Ансельму взять черный кинжал — и Ансельм его упустил.

— Нет! — закричала Уирка. — Нет! Колдуна и жреца упустил Кьяртан! А с кинжалом… Кто же мог предугадать невидимок!

— Да в том-то и дело: никто не думал, что у Растуса найдутся другие средства. Ансельм готов был отступить. Неудача с кинжалом помогла ему вовремя признать, что необходимо привлечь местные власти. Не только лагмана. Думаю, и конунга тоже. Я всё это говорю вот к чему: хватит отсебятины. Пока тебе везет, но поступки твои приносят больше худа, чем добра. Остановись. Делай то, что скажут. Поверь: дядя твой даже сейчас способен действовать умнее и лучше, чем ты. Сиди здесь, сиди тихо. Можешь, если что, связаться с Ансельмом, но не беспокой его по пустякам.

Отчитал — и ушел. С дядей хотелось соглашаться, а после разговора с Сегестусом хотелось делать всё наперекор его советам.

И сразу после Сегестуса пришла Рената. Поцеловала в щеку:

— Поправляйся. И постарайся больше не попадать в передряги. Удастся узнать, что с Флавием, — сообщи мне. Но из усадьбы лишний раз не выходи.

Уирка не решилась сказать про Флавия. Сейчас Рената не могла с ним встретиться, и разговор можно было отсрочить. Она предпочла бы вообще никогда не рассказывать о том, что случилось в лодочном сарае Гисли. Тем более, что и сама до конца не поняла, что это было. Соединение душ? Да неужели? Уирка никогда не присутствовала на церемониях сочетания кор нексум. Туда редко приглашали даже самых близких, слишком интимным считалось таинство. Разве оно так и проходит? От обряда даже медиатора не осталось, если, конечно, это был медиатор. Флавий забрал кусачую золотую змею. Остались только поврежденное плечо, не поднимающаяся рука и смута в душе.

Они говорят, надо работать головой. Ну да. Надо. Только вот думать сейчас никаких сил нет. Като рассказывал, что однажды в бою ему вспороли живот, так что вывалились внутренности.

«Было и больно, и очень странно: стою — а потроха наружу. И все на меня смотрят». Уирка сейчас чувствовала себя похоже. И как с этим жить? Нужно делать что скажут, а то и правда какая-то ерунда получается. Сколько раз ей говорили, каждый на свой лад: «Это тебе не игра». А почему, собственно, нет? Если эта война не игра — она безумие. И дядя ее безумен, и все, кто идут за ним.

В тот вечер лагман Аксель Приветливый долго беседовал с дочерью, а еще с Бьярни и Акселем Серебряным, которых оставлял во главе воинов-хранителей усадьбы.

— Держите на запоре все двери, — сказал он. — Удвойте дозоры на стенах. Следите, чтобы никто не пробрался.

Он, конечно, имел в виду невидимок.

До места, где лагман собирался дать отпор Сверри, полдня пути. Там собирались не только люди с земель лагмана, но и все соседи, кого удалось призвать. Все, кому долг повелевал подниматься с оружием в руках по зову лагмана. Может, Сверри увидит собранную против него силу и обратится в бегство? Он мог рассчитывать только на внезапность, но разведка свела его преимущество на нет. Сверри ждут, здесь готовы к его появлению, и он сам должен выбрать, лезть на рожон или отступить. Может, и битвы никакой не будет?

А после бегства Сверри займутся Растусом — и тогда Растусу точно конец.

А когда Растуса победят, что станет с дядей? Раньше Уирка относилась к Ансельму как к божеству. Собственно, только его и чтила по-настоящему. Теперь же понимала: дяде не обойтись без более могущественных богов. Но можно ли на них положиться? В последнее время Уирка боялась, что боги либо глупы, либо злы. А может (и это хуже всего), они просто играют в людей как в куколок? Просто капризные, жестокие, глупые дети…

Уирка думала, что не заснет от беспокойства, но уснула сразу, как завалилась на лавку — словно в черную яму канула. Встала раньше других, до обидного бодрая — такой в бой идти, а не ждать в усадьбе с детьми и стариками.

На рассвете лагман уводил свое войско по дороге между обнаженными черно-бурыми полями, к изжелта-зеленому лесу, похожему на стаю пуховых птенцов по грудь в густом молоке — такой плотный был туман. Войско растянулось на дороге, и когда последние воины выходили из ворот, первые уже почти достигли опушки леса. Черные тяжелые взлетали, когда мимо проходили люди, и снова опускались на землю в стороне от дороги. Утро было свежим, но хмурым. Небо над лесом закрывала дымка, как от дальнего пожара. Гарью, однако, не тянуло, только сырой землей и кислым ароматом прорастающих трав. От холодка горели щеки, а руки хотелось целиком спрятать в рукава, согреть.

Хельга, дочь лагмана, стояла рядом с Уиркой, смотрела на темную землю, на грачей и болтала без умолку. Говорила, что скоро поля эти вспашет плуг, и среди всходов будут расхаживать скворцы и дрозды, а потом и аисты. Вырастут, заколосятся рожь и ячмень, и в небе повиснут трели жаворонков. Все будет, как всегда. Сейчас пахари ушли, и только от богов зависит, сколько их вернется обратно, к этим полям. Хельга говорила, что никогда еще не чувствовала с такой полнотой власть богов над миром. Вспомнила сон о том, как бродила по зарастающим руинам усадьбы. Не был ли этот сон вещим? Нет, не может быть! У отца в три раза больше воинов, чем может собрать разбойник.