Чтение онлайн

Пошли вдоль гряды — и увидели лестницу из корней. Она вела вверх, к месту, где в холме зияла щель, словно из разрезанного пирога вынули кусок. В щель смотрело по-вечернему смуглое небо.

Артус кликнул Турриса, и они вдвоем полезли вверх, опираясь ногами на выступающие из мерзлой земли корни. Добрались до распадка и заглянули на другую сторону гряды. Их взорам открылась круглая плоская долина в полмили шириной, окруженная обрывистыми склонами. Посередине высился большой дом из камня и кирпича. С башнями, с застекленными окнами — совсем как на севере империи.

Сквозь частые переплеты окон отражалось небо, и казалось, что дом смотрит

на мир множеством фасетчатых, как у насекомого, глаз. Из многочисленных труб не поднимался дым. Никакой ограды, только перед входом два каменных столба с широкими каменными чашами наверху. Из чаш рвалось к небу бледное пламя.

Слева из-за башен виднелись кроны деревьев — видимо, там был сад. Дальше вставали заросшие лесом стены холмов.

На вершине гряды, где стояли Туррис с Артусом, места было только для двух рядов деревьев. Снег между ними был утоптан. Туррису представились воины, обходящие холмы дозором. С внешней стороны холма сюда вела лестница из корней, а с внутренней стороны уходила вниз деревянная лестница, узкая, но с виду прочная. Ступени из обструганных сосновых чурок, опоры — из цельных стволов. Перил, правда, не было, и спускаться по обледенелым чуркам казалось опасным.

Когда они спустились, Артус сказал своим людям:

— Давайте ноги в руки. Если поторопимся, к ночи будут у нас и сытная еда, и постель.

Цепочкой, один за другим, все поднялись на холм и осторожно, хватаясь руками за ступени, спустились по деревянной лестнице в укромную долину.

К тому времени совсем стемнело. Долина лежала ровная, белая, как скатерть, под черным небом. Окна в доме ярко светились, а дыма по-прежнему не было, и ни малейшего запаха его не чувствовалось. Каменные факелы у входа цвели чистым пламенем, без чада. Нет дыма без огня, но этот огонь обходился без дыма.

— Не дошли ли мы до их Вальхаллы? — спросили за спиной. — Не золото ли освещает дом?

— Разве их Вальхалла не должна быть похожа на местные жилища? — откликнулся другой голос. — Это дом имперского нобиля.

— Да я скорее в Вальхаллу поверю, чем в то, что здесь и правда стоит богатый ромейский дом, — настаивал первый.

Туррис потянул воздух ноздрями — от его спутников шел честный, настоящий запах горького дыма, пота, перегара. Из долины же тянуло стылой лесной сыростью, но не жильем. И вдруг пахнуло свежезажаренной ягнятиной и апельсинами. У Турриса потемнело в глазах, рот наполнился слюной.

— Узнайте, кто там живет, — велел Артус. — И есть ли у них баня. Скажите: знатный ромейский господин готов снизойти до их жилища и хорошо заплатит за ночлег.

Двое воинов побежали вперед, застучали в окованные бронзой двери. Одна створка приоткрылась, и вышла длинная тощая старуха, с ног до головы закутанная в золотую парчу, отороченную черным соболем. Из-под высокой шапки виднелось надменное смуглое лицо с кожей жесткой, как дубовая кора. От носа к губам и между кустистыми бровями залегли глубокие складки, словно древесина растрескалась. Старуха держалась очень прямо — да она и не смогла бы согнуться в своей жесткой парче. Она выслушала вестника, сверля его черными глазами, слишком живыми для такого лица. Усмехнулась тонкими темными губами.

— К нам гости? Неужели?

С усилием распахнула вторую дверную створку, и стало видно золотое нутро дома.

Туррис перешагнул порог вслед за патроном, удивляясь, что многое здесь знакомо. Либертины как-то гостили в похожем доме на северной границе империи.

В беломраморных

стенах отражался свет хрустальных светильников. Выгнутые своды потолка были искусно расписаны: по золотому и алому фону гуляли львы, антилопы и павлины, цвели гранатовые деревья, красовались высокие пальмы. В мраморный пол можно было смотреться как в зеркало. Мебель сияла белизной и золотом. Из залы в глубь дома вело множество открытых широких переходов.

Либертины, грязные и растрепанные, расхаживали по зале, как вороны по цветущему саду. Их шаги отдавались от стен, наполняли всё вокруг стуком, шелестом и гулом.

В дальнем конце залы на мраморном троне, отделанном цветной эмалью, сидела стройная молодая дама. Увидев гостей, она соскочила на пол и побежала к ним навстречу, но под недовольным взглядом старухи смутилась и поклонилась Артусу со старинной церемонностью.

Туррис загляделся, да и Артус, похоже, был впечатлен: красавица казалась еще большим чудом, чем этот дом посреди леса. Белое платье с алым поясом, алый плащ, расшитый золотыми ланями — одежда знатной ромейки из северной провинции. Блестящие темно-золотые косы до пояса перевиты жемчужными нитями. На лицо больно смотреть: оно не просто красиво, оно по-старомодному благородно. Знатные красавицы имперского севера умудряются править и домом, и всей округой, не выходя из воли родителей или мужа. Туррис считал их намного сильнее распущенных столичных дам. Тех, что подчиняются только собственным страстям и в любое время могут сменить пол. Женщины, всегда и во всем живущие исключительно женскими делами, обладают великой властью над мужчинами. Они и только они могут считаться истинными богинями, настоящими хозяйками — так думал Туррис.

Больше в зале никого не было. Может, вооруженные мужчины спрятались, наблюдают за гостями? Туррису чудилось в приеме что-то неправильное, невозможное. И этот дразнящий запах апельсинов… Перед глазами так и лоснилась мякоть разъятых плодов. А еще пахло самым лучшим воском и розовой водой, чистотой и теплом прогретого, ухоженного дома. Туррис почувствовал себя грязным и неловким. Горели щеки, обожженные ветром. Снег на сапогах таял в тепле, стекал на мраморный пол. И очень сильно хотелось уйти, убежать из этого странного дома. Туррис потянул Артуса за руку, но тот сердито отпихнул его и поклонился женщинам:

— Простите, что нагрянул вот так, незваным. Мы сбились с пути и сильно утомились. Прошу у почтенных домн приюта на короткое время.

Артус назвал свое имя, и Туррис отметил, как уместно оно звучит в этой зале. Надо же, в Скогаре нашелся дом, где блистательный благородный Артус может общаться с равными. Конечно, теперь его из этого дома не вытянешь!

Туррис чувствовал опасность, но сделать ничего не мог. Не уносить же патрона силой?

Красавица между тем протянула руку — знакомым легким жестом, выражающим ромейскую учтивость. Нежный грудной голос пропел прямо в душу:

— Добро пожаловать, дорогой гость!

Во взгляде ее было столько восхищенной, радостной покорности, что он казался неприличным. Она словно отдавалась прямо здесь и сейчас. И Артус пал. Был алебастр — стал пылью у ее ног, обутых в красные сафьяновые сапожки.

— Госпожа. Я счастлив видеть здесь соотечественницу.

Туррис и сам был очарован. Он понимал, что предмет чар молодой ромейки — Артус, но ничуть не ревновал. Ему хотелось служить госпоже, хотелось что-нибудь сделать для нее. Он уже забыл, что только что хотел бежать из этого дома.