Дети Солнца
Шрифт:
Он начал развязывать ворот рубашки.
— Я-асно. Сколько у тебя забот. Не до меня, да?
Магда открыла рот с явным намерением отчитать за наглость, но осеклась, потому что Флавий снял с руки браслет-змейку и положил на покрывало.
— Три дня я пытался понять, что происходит. Зачем ты возвращаешься к Растусу? Тебе стало скучно?
Во взгляде Магды ему померещилась жалость, но голос ее звучал твердо:
— Наверное. Думай, что хочешь. Только оставь уже меня в покое. Я устала, Флавий.
— Устала от меня? Магда! Мы же друг от друга никуда не денемся. Я не понимаю, почему ты это сделала. И сержусь. Но я не хочу, чтобы ты наказывала
Она опустила голову, рассеянно коснулась своих волос, дрогнула губами.
— Я тосковал по тебе. Я чуть с ума не сошел! Думал, как же мы будем… порознь.
Магда зажмурилась.
Если бы это была неопытная, слабая, нуждающаяся в покровительстве женщина, Флавий схватил бы ее за плечи, покрывая лицо и шею поцелуями. Но поскольку Магда была старше на сорок лет, поскольку она дважды меняла пол и по одному ее слову Флавия могли отправить на виселицу, он… схватил ее за плечи и покрыл лицо поцелуями. А что ему оставалось?
Она всхлипывала, пока он осторожно, шаг за шагом, вел ее к кровати.
— Я думала, ты не…
— А я — да, — шептал он, лаская ее. — Я приму любое твое решение. Только прошу: в следующий раз не отстраняйся. Давай мы все будем решать вместе?
Они медлили над кроватью, как над пропастью. Магда говорила поспешно, словно каждое слово ее жгло.
— Я не хочу тебя унижать. Послушай, Растусу нужна моя поддержка. Очень нужна. Если ты думаешь, что я получаю удовольствие от связи с ним… Просто знай: он вымещает на мне всё, что накопилось. Каждая ночь — как драка.
— Брось, — отвечал Флавий. — Неужели думаешь, я сам не чувствую? Каждый раз, каждую ночь. Мне больно за тебя. Мне больно — как тебе. Но ведь если у нас одна душа, одна плоть — и трудности у нас должны быть общие, верно? Один нексум платит за другого — без этого никуда. Пусть это будет нашим законом, Магда. Мне только нужно знать, за что ты расплатилась мной?
Она долго смотрела ему в лицо, потом высвободилась из объятий и подняла браслет.
— Больше не снимай.
Он улыбнулся, принимая змейку из ее рук.
— Я бы не смог уйти от тебя. Даже если бы хотел. Но почему ты пытаешься уйти? Да еще таким способом! Не надо, Магда. Нам никуда друг от друга не деться.
Она мотнула головой. Слеза, блеснув, выкатилась из-под ресниц и была стерта ладонью. Говорить стало не о чем. Привычно справившись с одеждой, Флавий и Магда нырнули в постель и сплели объятия. У Магды было молодое тело, тугое и гибкое. Она любила, чтобы ее долго ласкали, и Флавий никогда не скупился на ласки. Когда он уже был готов, она отстранилась, перевернулась на живот, а руки вытянула, запустила под подушку. Поза покорная, но попробуй возьми! Лечь сверху, сжать в ладонях горячие груди, прикусить ее ухо. Каждая секунда промедления мучила обоих. Магда подалась спиной навстречу Флавию, выгнулась, трепеща от едва сдерживаемого желания, но перевернуть себя не давала. Ей нужны только ласки — и вот его руки движутся по гладким бокам, по ягодицам, подчиняясь ритму, с которым она приподнимает бедра — а ноги сводит, и ускользает, ускользает — и сзади не овладеешь, и не перевернешь. И остается только гладить, и целовать, и умолять всем телом, всем существом.
Он давно знал эти игры. Магда сейчас приглашала его к насилию, но чем больше она противилась, тем нежнее он становился.
«Докажи, что хочешь меня! Возьми сам!»
«Позволь служить тебе. Я сделаю все, что хочешь ты!»
Не то чтобы его прельщала роль робкого обожателя, просто приятно
Эта пикировка всё закручивала пружины желания — и вот двигаться в этом направлении стало некуда. Тогда Флавий перевернул Магду — и она сдалась, расслабилась, раскидывая руки в стороны, разводя ноги. И змейка шевельнулась на его руке — теплая, податливо-упругая. Флавий знал, что точно так же шевельнулась и змейка на руке Магды. Тело теперь двигалось само. К нему не надо было прилагать волю — оно стало волей. Оно ощущалось как сгусток тепла вокруг лепестка пламени, а пламенем было желание, в которое целиком и полностью превратилась душа. Еще немного, и наступит конец, любовников отпустит, и они снова станут собой — до нового экстаза.
Флавий свалился рядом с Магдой, восстанавливая сбитое дыхание и глядя в потолок. Она вздохнула и уткнулась ему в подмышку. Они лежали, обнявшись, дышали в унисон, и оба не знали, где кончается один и начинается другой. Флавий сначала и не понял, что Магда плачет.
— Что ты?
— Все… хорошо. Я люблю тебя.
Он поцеловал ее в переносицу, подул в глаза.
— О! В этом я никогда не сомневался.
Глава 2
Флавий старался лишний раз не попадаться Растусу на глаза, боялся нечаянно выдать недовольство. В итоге не смог предотвратить очередной приступ. Когда ему сказали, что патрону плохо, он добирался на трясущихся ногах.
Растус сидел в кресле, нахохлившись как больной орел, взирал исподлобья налитыми кровью глазами. Белый шрам через подбородок ярко выделялся на побагровевшем лице, короткие волосы стояли дыбом, как иглы у ежа.
Флавий всплеснул руками: здесь только пускать кровь. Он сообщил об этом патрону и добавил:
— Я вызову Севира…
— Сам уже настолько обленился? — спросил Растус. — Или боишься руки замарать?
Голос Растуса, как всегда при подобных приступах, обрел особенную глубину и гулкость. Говорил он осторожно, медленно, и оттого каждое слово приобретало дополнительный вес. Раньше Флавий в такие минуты трусил невероятно, потом попривык.
Растус прикрыл глаза и слабо шевельнул кистью:
— Достань око.
Флавий извлек из сундука замотанный в бархатную тряпицу стеклянный шар. Такие амулеты выдавали только служителям высшего ранга и только по личному распоряжению и императора. Они позволяли владельцам слышать и видеть друг друга на большом расстоянии. Растус получил свой от жреца Маркуса.
Флавий пристроил око на подлокотнике и приступил к процедуре. Пришлось самому вскрывать вену и удерживать на весу емкость для стока крови: он не посмел просить патрона перебраться на кушетку, где можно было хотя бы сесть и поставить таз себе на колени.
Черная кровь стекала в помятый оловянный таз, и Растус перецветал из багрового в пепельно-серый.
Между тем в глубине стеклянного шара показалось лицо: молодое, золотисто-загорелое, с крупными резкими чертами, как у хищной птицы. Растус вызвал того самого Ансельма, что стоял сейчас с воинами империи под Чарой.
В ухе Ансельма поблескивала аккуратная сережка — жемчужина на короткой золотой проволочке. Флавий знал, что это тоже средство связи. Ансельм добился, чтобы его подчиненным жрецы сделали амулеты, дешевые и практичные. Жемчужина внутри полая, в нее заливается Кровь Солнца. Такой амулет не имеет силы ока и позволяет общаться на расстоянии лишь в несколько миль (5), но очень облегчает координацию войск на поле боя и разведку.