Чтение онлайн

Флавий предполагал подобный ответ, но не хотел сдаваться.

— Это ты так думаешь или это общее мнение жрецов?

— Ну какое общее мнение? Хочешь, походи по храмам, поспрашивай. Но знаешь, что? Меня называют сумасбродом, кощунником, проповедующим свободное общение с божеством. И уж если я не вижу выхода… Ну, попробуй найти кого-нибудь сумасброднее меня. И в конце концов — разве всё это не к лучшему? Тебе не бросить Магду, но и ей не бросить тебя. И чем ближе она к патрону, тем ближе к нему и ты. Лови момент — из этого положения ты можешь выйти с людьми, землями и средствами. Составишь конкуренцию

Артусу…

Уподобиться Артусу, потомку славного рода, давшего империи блестящую плеяду полководцев? О таком Флавий мог только мечтать. И разве не ради такой мечты он примкнул к либертинам?

— Я хочу себя уважать, — сказал Флавий.

Маркус рассмеялся:

— Да ладно! Возьми с полки бутыль, там ниорийское. Наливай полную, и мне плесни. И я с удовольствием послушаю о твоей чести.

Флавий наполнил тяжелые серебряные кубки. Один передал Маркусу, а с другим вернулся в кресло. Маркус любил красивые дорогие вещи. В переездах его сопровождали пять подвод, и храмовые амулеты занимали там не так уж много места. Остальное — предметы роскоши. Флавий пытался подражать такому умению устраиваться в жизни, но, чтобы сравниться с Маркусом, нужны особый талант и полное отсутствие совести.

— Знаешь, что? — сказал Флавий. — Я с большой охотой пошел бы к тебе помощником, ведь после победы либертинов Растус во всех храмах насажает своих жрецов.

— После победы либертинов каждый станет жрецом и будет получать от Солнца столько благ, сколько захочет, — ответил Маркус, по-кошачьи сощурившись. — Ты что, разве не слышал, что обещает своим людям Растус?

В его голосе было столько иронии, что вопрос походил на издевку. Когда-то Флавий тоже считал, что цель и смысл бунта либертинов — отобрать власть у жрецов Солнца, подмявших под себя все сферы жизни в империи и в сопредельных королевствах. Теперь же он думал, что это — вранье для простаков. Не может каждый быть жрецом.

— Всё я слышал, — улыбнулся Флавий. — Поэтому хочу к тебе в ученики.

— Я тебя не возьму. Ты гордый очень. Пить с тобой будем — это да. Но работник ты никудышный, уж прости за правду. Хотя и хороший врач.

Они помолчали, потягивая темное сладкое вино.

— Ну что ж, — сказал наконец Маркус. — На твоем месте я бы сейчас не открывался Растусу. Кто знает, чем обернется для нас история с разведчиками Ансельма. Вон, погляди. Третий день любуюсь.

Он указал рукой с кубком на одно из окон. Флавий привстал — и увидел угол крепостной стены, а на ней виселицу с тремя повешенными. Сейчас, против солнца, они казались черными силуэтами.

На днях либертины раскрыли группу, шпионившую в пользу Ансельма. С тех пор Растус плотно взялся за своих. Выяснял, как враги проникли к либертинам, что вызнали. Троих нобилей вывесил на всеобщее обозрение, одного зарубил собственноручно.

— Посмотри вокруг: многие приторговывают женами, чтобы получить место потеплее или удержаться на должности. Чем ты лучше? А Магда тебе даже не жена.

— Лучше бы она была мне только женой, — вздохнул Флавий. — Я бы убил ее, и дело с концом.

— Вот оно что… Скажи, ты, идя на кор нексум, о чем думал? Тебя не предупреждали, что это сродни самоубийству? Что даже после смерти вы будете вместе? Сейчас всё, что ты можешь, — взять контроль над своей парой.

Если вы — одна плоть, будь головой. Я понимаю, с Магдой это трудно. Но больше-то ничего не остается.

— Ты прав. — Флавий надел браслет, снял плащ со спинки кресла. — Попробую сам разобраться с тем, что натворил. Теперь понимаю, как это выглядит. Я как муж, который не может поставить на место женушку. И сам кругом виноват. Ладно. Надеюсь на твою деликатность.

Маркус кивнул.

— Не волнуйся, никому не скажу. Не хватало еще мне в это лезть.

К Магде Флавий шел как на казнь. Разговор с Маркусом его расстроил. Не то чтобы он так уж надеялся, что связь можно разорвать. Скорее не верил в необратимость судьбы, в то, что попался. До сих пор его устраивало, что они с Магдой единое целое.

С тех пор как указ императора даровал ноблессам, принявшим посвящение в храме Солнца, право занимать чиновничьи и военные должности, для прилипал вроде Флавия открылись новые горизонты. Указ был логичен: посвященный, приобщившийся к силе божества, становится полубогом, и человеческие обычаи его только стесняют. Дети Солнца свободно выбирают себе пол, внешность и прочие физические данные. Магда за свои семьдесят лет дважды становилась мужчиной. Флавий при желании, промучившись пару-тройку месяцев, мог бы метаморфировать в женщину с полным набором всего, что женщине причитается.

Флавий готов был подняться за счет любовницы, но делить любовницу с патроном — совсем другое дело. Отобрать Магду у Растуса Флавий не мог, не мог и бросить. Оставалось последовать совету жреца.

Магда сидела за столом, сервированным стопкой донесений и початой бутылкой. Сосредоточенно читала, наматывая русый локон на палец. Флавий с удовлетворением заметил нездоровую бледность, тени под глазами. Не один он мучился эти дни.

Он снял накидку и улегся на кровать, заложил ногу за ногу — ни дать ни взять одалиска. Пора уже быть честным с собой: для Магды он прежде всего красивая игрушка. Молодой страстный любовник. Хотя она и в семьдесят хороша: гибкая, сильная, гладкая. От зрелости только четкость, определенность черт да умный холодноватый взгляд. Посвященные нобили живут долго, очень долго.

— Плохие новости?

— Я устала, — пожаловалась Магда. — А новости — да, скверные. Жрецам Чары представили доказательства, что Растус замышляет их предать, как только разберется с Ансельмом. Растуса вызвали к храму держать ответ перед народом Чары.

Флавий покачал головой. Всё развивается так, как он и боялся: либертины, получается, оказались в двойной осаде: воинов империи под предводительством Ансельма и горожан Чары, для которых воля их жрецов — закон.

— Доказательства представили разведчики Ансельма? — спросил он.

Магда кивнула:

— Ансельм играет нечестно. Сам понимаешь, достаточно подать факты в удобном свете — и вот ты уже представил противника настоящим демоном.

— Растус очень рискует. Ты едешь с ним?

— Обязательно. Чем больше там будет народу, тем лучше. Я очень боюсь, что это ловушка.

Флавий тоже боялся. Завтра у храма может случиться что угодно. А если Магду убьют? Сидела бы она лучше в крепости, занималась делами снабжения. Но Флавий не имел права указывать ей, что делать, — и очень об этом жалел.