Чломма
Шрифт:
Городское полотно бугрилось складками. Точно скатерть, которую схватили, чтобы сдёрнуть со стола. Теперь голова Организма зависла, не в силах подняться выше под гнётом выросшей на теле цивилизации.
Башня Репатриации вдалеке замерцала красными огнями, покачнулась, заискрила и погасла. Шприцеобразное здание стало медленно падать.
Лет десять назад я застал нехилое землетрясение в Австразии. Но оно не сошло бы и за демо-версию происходящего теперь в Кадансе.
Тут и
Я подбежал к кранам с гелями, замахал треморными руками перед сенсором. Ничего. Изнутри подкатывали растущие симптомы отмены. Я вдруг вспомнил, что всегда до одури боялся боли.
В два счёта я набил рюкзак тем, что подвернулось под руку. Вылетел на лестницу, пока электричество ещё работало. Свет погас, когда я, задыхаясь, шпарил вниз по бесконечным ступеням. Как раз вовремя - ещё пара минут, и меня бы замуровало в апартаментах с автоматическими дверьми. Что-то грохнуло, на голову посыпалась побелка, ступени под ногами поплыли. Я рванул во всю прыть.
Стеклянная проходная была разбита в крошево. Сквозь дыру с окровавленными краями в панике лез полураздетый, босой, ничего не соображающий народ. Некоторые пёрли на себе пожитки или орущих детей. Снаружи воняло палёным мясом. Моё здание покосилось и едва сохраняло вертикальное положение. Обломки фасада падали, придавливая людей. Повсюду лежали тела. Топча их, жителя Каданса с воплями бежали не разбирая дороги.
У меня на глазах толстенный щуп, на котором громоздилась пирамида торгового центра, освободился. Он выполз из-под горы стекла и металла, устремился к голове. В памяти мелькнуло, что внутри был марсианский зоопарк. Конус рассыпался, балки вперемешку с животными полетели с высоты. Лязг, писк, вой. Подхваченный общим потоком, я побежал. Земля улепётывала из-под ног, словно я нёсся по беговой дорожке.
Прямо по курсу возникла запруженная людьми арка. Человек двадцать удерживали прыткий отросток Чломмы стальными тросами. Тщетно пытались закрепить их на земле. Щуп дёргался, извивался и никак не желал оставаться в путах.
Люди орали, пихались и едва ли понимали, что творят.
– Давай, держи её! Крепче!
– Затяни потуже! Тянем на счёт три!
– Куда прёшь, тварь!
Как видно, рассудок помутился не у меня одного. Неужто они думали, какие-то тросы удержат древнее существо в миллионы тонн?
Организм поступил мудро. Как ящерица сбрасывает хвост, он отсоединил пленённый щуп от длинного уходящего к голове мясистого рукава. Кончик его дохлой рыбой шлёпнулся на землю, брызжа голубым и оранжевым.
Толпа издала коллективный неистовый рык. Они побросали инструменты. Накинулись на лужу, распихивая друг друга. Стали лакать с брусчатки. Ребёнок лет семи ловко шмыгнул между ног взрослых. Какой-то мужик толкнул его так, что тот отлетел на пять метров и разбил голову о торчащую дышлом в небо трубу.
Изголодавшиеся
Рвота подкатила к горлу. Позыв соперничал с диким желанием к ним присоединиться. Я протиснулся сквозь беснующуюся давку из тех, кому ничего не досталось, и побежал.
Занимался рассвет. Город агонизировал.
Я тонул в фарше из брусчатки, грязи и слизи, бегущей ручьями. Дорога под ногами собралась в гармошку. Я карабкался, срывая ногти, на всё новые возвышения, чтобы через секунду кубарем скатиться вниз. И уткнуться носом в мусорную кучу, лужу крови или обугленный труп.
Вдруг шевеление прекратилось. Утих скрежет и грохот. Блеснула здравая мысль - челнок. В воздухе сейчас безопасней. Я найду челнок и вывезу Цанти из города. Бурю можно переждать в долине. Там нет обезумевших от гелевого голода и падающих зданий.
Я вынырнул на чудом уцелевшую площадь искусств. Та озарялась багряными вспышками. Народ кромсал лазерными пилами живой фундамент консерватории. Ороговевшая плоть поддавалась туго. Кто-то добрался до мягкого мяса, брызнула флегма. Раздался восторженный вой.
Размышлять о том, как быстро они начали пожирать богиню, на которую ещё недавно молились, не было времени. Сверху спикировал помятый аэрочелнок. Из него выскочила женщина, спотыкаясь, нырнула в толпу. Стала пробиваться к флегмовому гейзеру. Это шанс, понял я, и с разбега запрыгнул в брошенный транспорт. Задал координаты храма Цанти и устремился к ней.
С высоты казалось, город вывернуло наизнанку. За одну лишь ночь сотни зданий превратились в руины. Улицы заполнились крошевом, мусором и телами. Деревья лежали корнями к звёздам. Я пролетел над Стеклянной аллеей. Вооружённые молотками подростки остервенело долбили бронированный аквариум. Внутри дразняще блестела рыжая гелевая артерия.
Противостояние цивилов и изолятов обострилось донельзя. Она отклеивается! Катастрофа сорвала все рамки. Доселе сдерживающие людей условности лопнули. Особо стойкие и выдержанные объединялись в группы, пытались удержать щупы от шевеления. Какой-то безумец оккупировал подъёмный кран и придавливал отростки бетонными плитами. А вместе с ними и случайных людей.
Те, кто раньше тайно вредил Организму, выползли из своих нор. Городские изоляты рубили щупальца. С железными прутьями в руках месили цивилов.
Из динамиков приборной панели голосило радио, ведущая была на грани истерики:
– ...аллергики захватили космопорт Каданс-сити. Городской кордон временно обесточен в целях эвакуации. Глава Лиги Цогма убедительно просит граждан сохранять спокойствие, спасательные капсулы уже в пути! Они эвакуируют население на орбитальную станцию Тананды в кратчайшие сроки. В городе работает более пятисот отрядов спасателей. Ищите зелёные челноки. Если их нет в зоне видимости, используйте любой аэротранспорт, чтобы покинуть опасную территорию...