Браслет
Шрифт:
Остальное воинство не стало задавать лишних вопросов, а поспешно удалилось, сопровождая своё отступление цветистыми прогнозами. Я не стал вступать с ними в дискуссию, а только хмуро посмотрел им вслед.
– Ну, даёшь!
– послышался дрожащий голос Насти.
Я обернулся. Она, прижав кулачки к груди, восхищённо смотрела на меня, широко раскрыв глаза.
– Не переоценивай мои заслуги, - устало сказал я, беря её под руку. Напряжение момента всё же дало себя знать.
– Это не я.
– Всё равно!
– Она ласково потёрлась о моё плечо.
– Смотрелся ты великолепно!
– Ну-ну... Супермен. В схватке с тараканами.
– Я серьёзно, - надула губки Настя.
– Ты сам-то видел его?
– Кого?
– Ну фильм этот? Про Супермена?
– Да Бог с тобой! Откуда?
– А я видела.
– Ну и как? Красивый мужик?
– Я не об этом.
– Ну, а всё-таки?
Она вдруг замолкла и продолжительно посмотрела мне в глаза. Потом тихо спросила:
– Ты ищешь повода для ссоры?
– Да ты что!
– опомнился я.
– И в мыслях не было! Просто не остыл ещё.
Но она продолжала смотреть на меня исподлобья. Мне стало не по себе от её взгляда. Что-то неприятное и обещающее читалось в нём. Наверное, в первый раз она трезво взглянула на меня.
Надо было что-то предпринимать, дабы восстановить пострадавший имидж. В переулке мы были одни. Даже малыши, совсем недавно копошившиеся в луже, куда-то испарились. Видно испугались шума драки. Самое время нырять домой. Оказавшись в моей квартире, мы стали молча раздеваться. Я помог Насте снять шубку и повесил на вешалку. Чувствовал я себя скверно. Разговор не клеился. Настя односложно отвечала на мои вопросы и без особого интереса принимала мои ухаживания. Она прошла в мастерскую и, остановившись на пороге, втянула носом воздух:
– Красками пахнет...
Я не нашёлся, что сказать в ответ, а только с глупым видом топтался у неё за спиной. Между нами пробежала чёрная кошка и я никак не мог избавиться от этого ощущения. Суперменом я себя совсем не чувствовал.
Она прошла к мольберту, на котором стояла неоконченная работа. Усевшись верхом на стул, она поставила локти на его спинку и, подперев голову руками, стала задумчиво разглядывать будущую картину. Я было хотел сказать, что тут, мол, смотреть не на что - ещё работы и работы, но вдруг с ужасом вспомнил , что на кухне у меня - Мамай воевал!
Оставив Настю за своим занятием, я в срочном порядке удалился наводить марафет.
"Привёл, балда!" - матерился я про себя потихоньку, развивая катастрофическую активность. Катастрофическую для посуды... Когда была расколочена последняя тарелка, я почувствовал, как сзади меня обхватили ласковые руки и не менее ласковый голосок поинтересовался:
–
Слава Богу! У меня отлегло на душе. Мир опять приобрёл цветное изображение. Даже неистребимые тараканы, в обилии сновавшие по стенам и приводившие меня в состояние сильнейшего смущения перед Настей, и те заулыбались.
Я хотел потереться виском о её голову , лежащую у меня на плече, но она ловко увернулась и легонько оттолкнула бедром от раковины:
– Ну-ка...
– Ловко управляясь с многодневной грязью, она как-то странно поглядывала на меня. Наконец раскололась:
– И чего ты стоишь?
– Так ты ж у меня работу отобрала...
– Разве здесь твоё место?
– А где же?
– оторопел я.
– Ты когда последний раз брал в руки кисть?
– Ну... В день нашего знакомства.
– Значит, с тех пор работа стоит?
– А когда бы я?..
– Но она перебила:
– Выходит, что моё присутствие оказывает пагубное воздействие на творческий процесс?
– Где-то там, в глубине, пряталась спасительная усмешка в её глазах, это угадывалось на уровне интуиции, но выражение лица было требовательным и непреклонным: - Вот иди и займись делом!
– И она вновь загремела посудой.
– Да, ну а как же ты?..
– растерялся я от такого неожиданного напора.
– А что я ?
– не поворачивая головы, ответила она и фыркнула, убирая со лба непокорный локон.
– Первый раз на кухне?
– Да неудобно как-то...
– Неудобно... знаешь что делать?.. Вот-вот! Иди работай. Я тут сама как-нибудь... разберусь.
Испытывая жуткую неловкость, я потерянно пожал плечами и побрёл в свою комнату. Конечно же, я был не против, руки у меня чесались ещё на море. Я вообще не могу долго дурака валять. Но тут случай особый. Время в присутствии Насти летело птицей. И я не заметил, как проскочили эти два дня. Любовь оказалась штукой увлекательной, и в то же время разлагающей. В смысле дисциплины. Я совершенно сбился с настрою. Надо бы посидеть, "поймать струю", как говорится, а уж потом приниматься за работу. Однако, легко сказать: "Поймать струю"! Ведь это как болезнь - или она есть, или нет её. Вдохновение заранее не заказывают. Божья благодать снисходит по Его усмотрению.
Но - партия сказала: "Надо!", и мы берём под козырёк.
Я подошёл к магнитофону и включил музыку - непременную спутницу всех моих творческих исканий. Даже кассета на магнитофоне стояла та же, что и до знакомства с Настей. Вообще-то, я её гонял и после похода к Игорю, и после лунных приключений, но прелести она от этого не потеряла. Вещь была многократного использования и надоесть не могла вследствие своей сложности для восприятия, а потому и теперь буквально слёту завладела моим вниманием.