Браслет
Шрифт:
Настя снова была ласковой и приветливой. Я ощутил прилив нежности. Бросив кисть, я подошёл к ней и присел возле её ног. Она потрепала меня по остаткам шевелюры и спросила:
– Ням-ням? Буль-буль?
Я радостно встрепенулся и ответил в том же ключе:
– Буль!
– Тогда пошли!
– Она взяла меня за руку и повела на кухню.
Честно говоря, я её не узнал. Посуда блестела, стол имел самый праздничный вид, сервированный
– Долго же я отсутствовал...
Я поджал под себя ноги, сидя на чисто вымытом табурете, боясь лишний раз ступить на пахнущую свежестью поверхность давно так не мытых полов.
– Ты и окна покрасила?
– обратил я своё поражённое внимание на необычный цвет рам и кажущееся отсутствие стёкол.
Она хихикнула:
– Я их помыла!
– Н-да...
– Я в смущении почесал в затылке.
– Ну и свинтус же я! Грязью зарос...
– Да что с тебя с пьяного спрашивать?
– Она подвинула ко мне тарелку.
– Давай, наяривай!
Я с удовольствием последовал её совету. Отведав незнакомое мне блюдо, я удивлённо промычал:
– Хм! Готовить ты, конечно, того...
Она удивлённо приподняла брови. Я пояснил:
– Ну... Мастерица!
– Скажешь тоже!
– зарделась она.
– Тут у тебя особо не размахнёшься!
– А что?
– Я покосился на холодильник.
– Чего-то не хватает?
Она рассмеялась:
– "Не хватает"! Скажи уж: "Разве что-нибудь есть?"
– Тогда откуда вот это чудо?
– Ну...
– хитро прищурилась она.
– Не ты один умеешь чудеса творить... А вообще - не мешало бы и запасы пополнить. А то ведь и тараканы с голодухи разбежаться могут...
Я слегка покраснел, а она, как бы и не замечая моего смущения, стала перечислять необходимый минимум для приготовления "сносного ужина". Я внимательно прислушивался к незнакомым названиям, пытаясь представить хотя бы их внешний вид, не говоря уж о внутреннем содержании. Когда список был оглашён, я кивнул в сторону холодильника:
– Ладно. А теперь посмотри.
Она погрозила пальчиком:
– Опять твои штучки-дрючки?
Холодильник она открывала, как сапёр - медленно и осторожно, будто остерегаясь, что оттуда может выпрыгнуть что-нибудь экзотическое. Но увидев битком забитое нутро его, она расплылась в довольной улыбке: - Ну вот, теперь можно и... А это что?
Она развернула какой-то неряшливый пакет и с недоверием принюхалась:
–
И она ткнула мне под нос неизвестный науке продукт. Я понюхал:
– Не узнаю...
Настя покатилась:
– Умора! Знаешь, кто ты? Волшебник-недоучка! Слышал такую песню?
– Знаю, - сказал я и кулинарное недоразумение испарилось без следа.
– Тогда лучше не рисковать. А как насчёт остального?
Настя продолжила ревизию с пристрастием, причём с лица её не сходило выражение крайнего недоверия, если не сказать ещё хуже. Наконец был вынесен приговор:
– Ты только не обижайся, но твои познания в этой области не так обширны, как того хотелось бы мне. А посему, чтоб потом не гадать, от какого из твоих чудес мы станем чаще посещать ватерклозет, совершим-ка набег на супермаркет. У меня есть на примете парочка, где мы можем славно поживиться. Идёт?
Я хмыкнул:
– Словени-то всё какие: "Клозет"! "Супермаркет"!
– И прикинувшись Ванькой, спросил: - Эт' по-русски чаво будет-то?
Она слегка порозовела и подыграла в том же ключе:
– "Ватерклозет" - эт' будет туилет по-мириканськи, а "Супермаркетами" анбары ихние прозываются, где много разных съестных припасов обретаетси. Вот мы туды и завернём, дабы с голодухи не помереть в одночасье. Ага?
Я с уважением посмотрел на неё:
– Понятно... А ещё можно?
– И протянул ей пустую тарелку.
Она просияла:
– Ешьте-ешьте, гости дорогие! Всё равно выбрасывать!
Я поморщился: это был излюбленный афоризм Игоря.
– Интересно, чем он сейчас занят?
– Пьёт!
– ни секунды не раздумывая, ответила она.
– Миллион оплакивает.
– Она испытующе посмотрела мне в глаза: - Надеюсь, ты не собираешься повторять эксперимент?
– Боже упаси!
– Вот именно.
– Она деловито смахнула со стола нахального таракана и, припечатав его ногой, сообщила: - А против этих тварей есть вернейшее средство: такая вот электрофиговинка, - она руками показала её размер.
– Втыкаешь в розетку и через сутки квартира от них чиста: разбегаются в панике.
– На радость соседям?
– усмехнулся я, чувствуя неловкость оттого, что превратил жилище в заповедник стасиков.
– А вот это уже, как говорится, их проблемы, - она поставила передо мной тарелку со своим очередным изобретением: - Ты ешь, ешь!
Мы немного помолчали. Говорят, когда в разговоре неожиданно возникает пауза, значит, где-то дурак родился. Что-то многовато дураков на свете...
Наконец, я в изнеможении отвалился от стола: