Чтение онлайн

– Чего не скажешь о его жене...

– Вот-вот! Здесь автоматически включается гордость: мол, а чем мы хуже? Даже в ущерб себе. Дай Бог, чтоб я оказалась неправой, но мне кажется, что деньги она вернёт. Не мытьём, так катаньем.

– Глупость какая-то... А, по-твоему, как я должен был поступить?

– Не надо было признаваться, когда она деньги нашла. А, тем более, фокусы свои показывать. И Саньке ничего не надо было объяснять. Пусть бы сами

разбирались.

– Я и не собирался. Но он так ловко подвёл разговор, что я и не заметил, как проболтался. К тому же, не такой уж он и дурак - сразу допёр, что без меня тут дело не обошлось.

– Я слышала...

– Весь наш разговор?
– смутился я.

– Ну, не весь...
– скромно улыбнулась она.
– Но большую его часть. Вы так громко думали...

– И про "девицу"? И про то, что "не рубишь"?

– И про "лакомый кусочек", - озорно сверкнула она глазами.
– Да ты не думай, я не обиделась. Они ж не знали...

– Тут грех обижаться, - прижал я её покрепче и поцеловал.
– Кусочек, действительно лакомый!
– И я опять приник к её губам.

– Вовка!
– попыталась она отстраниться.
– Люди же кругом!

– Ну и что?

– Как "что"? Будто на витрине... Да и удовольствия-то - ну никакого... Прекрати...

– Нырнём домой?

– У голодной куме всё хлеб на уме! Успеем. Давай хоть воздухом подышим.

– Ладно, - вздохнул я с сожалением и старательно засопел: - Вишь? Уже дышу... Так на чём мы остановились?

– "На чём"-"на чём"!
– передразнила она.
– Деньги дарить нельзя. Вот "на чём"! Их должны находить случайно. А тебя в этот момент даже и близко быть не должно. Пусть это будет целиком их заслугой.

– Хм, - с притворным глубокомыслием произнёс я.
– А в этом что-то есть. Вот с Пашкой мы это и проэкспериментируем, как до дому доковыляем.

– Когда мы до дому доковыляем, - лукаво стрельнула она глазком, - ты сперва "поэкспериментируешь" со мной, а там видно будет...

– Ах ты лакомый мой кусочек!
– рассмеялся я, прижимая её к себе.
– Нырнём ко мне? М? Чтоб никто не докучал?

Бровь её изогнулась:

– Решай сам...

– Понял!
– Я радостно взбрыкнул и оглядел окрестности в поисках места понеприметнее, где притулить экран. Как назло, на улице наблюдалось многолюдье: легион пенсионеров выполз на солнышко погреть старые кости.

– Чё, праздник сегодня какой?
– с досадой пробурчал я.
– Сюда шли - никого ж не было, а

теперь - как тараканов на кухне!

– Не злись. Успеем.

– "Не злись"! Ну глянь! Ведь на нас только и пялятся!

– Пальцем не показывай. Пусть смотрят. Чай, не уроды.

– Да уж! Красавицы, как на подбор! А с ними дядька Черномор.

– Балда!
– хихикнула она.
– Я - о нас с тобой!

– А-а... Вот тут трудно не согласиться с вами, сударыня!

Наконец, мы достигли спасительного переулка, где, кроме двух пацанят, пускавших в луже кораблики, никого не было. На всякий случай мы отошли ещё чуть подальше.

Я было раскрыл рот, чтоб позвать на помощь верного коня, как вдруг, словно из-под земли перед нами выросла компания лохматых оболтусов в потёртых джинсах. Видимо, отдыхали в придорожном кустарнике, да завидев влюблённую парочку, решили отвести душу. Классическая ситуация!

Настя тихо ойкнула и ещё крепче прижалась ко мне.

– Погоди-ка...
– Я задвинул её за спину и насупился, широко расставив ноги и сжав кулаки: - Чего надо?

Церемониться я с ними не собирался. Силу свою я уже осознавал полностью. Да и натерпелся в своё время от таких уродов. Самое время отыграться. Чтоб неповадно было.

– Чё, деловой, что ли?
– гыгыкнул один из них с отвисшей губой. Он враскачку подошел ко мне, всем своим видом изображая презрение.

– А тёлка-то в самом соку!
– гаденько вякнул другой, обходя нас сбоку.

– А мы ейное устройство - щас! Под мелкоскопом...
– поддержал его ещё один, заходя с другой стороны и разминая в предвкушении пальцы.

Я не дал ему договорить. Лишь рукой повёл в его сторону, как бы останавливая, а с указательного пальца уже сорвалась фиолетовая молния, угодив прямо между бесстыжих глаз. Охотника до тёлок ветром сдуло, с силой шваркнув о гнилой забор, который не выдержал насилия и проломился. В другом проломе с не меньшим треском исчез его единомышленник.

Одобрительное ржание остальной команды разом стихло, послышались высокохудожественные обещания красивой жизни, а тот, что обозвал меня "деловым", заверещал и высоко подпрыгнул, явно метясь ногой мне в голову.

Создать имидж ему удалось, но не более. Мне даже не понадобилось никаких движений: браслет справился с ним самостоятельно. Губошлёп взлетел неестественно высоко, метров на пять вверх и в сторону, откуда он с треском вломился в заросли распростёршего свои колючие объятия крыжовника. Надо заметить, что тональность вопля за время полёта несколько изменилась. Теперь в нём звучала жалоба, а не угроза. И винил он в своих бедах моих родителей.