Бог Монстров
Шрифт:
Когда они спускаются, направляясь к нам, раздается эхо первого выстрела, и все, что я вижу, это красные пятна на их белых шейных платках спереди.
Глаза матушки Чилсон расширяются, рот разинут для крика.
Прежде чем офицеры Легиона успевают прицелиться, пули разрываются над их лицами, разбрасывая куски черепа и плоти в воздух, прежде чем их тела падают на землю.
Я поворачиваюсь к Лилит, которая опускает пистолет, улыбаясь матери Чилсон, и по ее сигналу трое других членов нашей группы бегут за монахиней, которая
— Другие охранники будут здесь с минуты на минуту. Я предлагаю вам двоим поторопиться. Холодная сталь ударяет меня по руке, в то время как Лилит подталкивает ко мне один из двух своих пистолетов, призывая меня взять его. Рядом со мной Титус пристегивает к груди пистолет, подаренный ему одной из других женщин.
— Я еще не научилась обращаться с оружием.
— Сегодня хороший день, чтобы разобраться в этом.
Крепко схватив меня за руку, Титус тащит меня за собой, и мы вдвоем несемся вверх по лестнице в монастырь, где мать Чилсон кричит и брыкается, пока женщины тащат ее к часовне.
Приближающиеся шаги сигнализируют о приближении охранников, и когда позади нас раздаются выстрелы, мы низко пригибаемся и спешим к задней двери. Та, которая, как нам сказали, вела в Чистилище внизу.
Титус прикладывает ухо к двери, и его челюсть напрягается, он отталкивает меня с дороги и поднимает пистолет. В тот момент, когда офицеры Легиона врываются в дверь, он стреляет.
Прижав руки к уху, я ныряю за одну из скамей, выглядывая из-за угла, чтобы увидеть, как он расправляется с тремя офицерами, прежде чем он машет мне следовать за ним.
Я карабкаюсь за ним, и мы спускаемся по темной лестнице, освещенной только факелами через каждые несколько футов.
Снизу до моего слуха доносятся звуки, и когда я сосредотачиваюсь на них, я понимаю, что это крики муки. Стоны агонии, которые напоминают мне о многих женщинах, за родами которых я наблюдала часами подряд.
Лестничный колодец, кажется, длится вечно, пока стрельба наверху не становится отдаленным звуком. Ледяной воздух перехватывает мое дыхание, в то время как запах гнили и смерти застревает в горле, пересиливая окружающий аромат гнилой земли и ржавого камня.
Языки пламени мерцают вдоль дорожки, направляясь к двери впереди, вокруг которой сквозь щели пробивается свет.
Титус распахивает дверь, флуоресцентный свет над головой освещает коробки и оборудование, разбросанные по комнате. Я узнаю медицинские принадлежности и мебель, мензурки и горелки, пробирки и пустые чашки Петри.
— Я не думала, что в этом месте есть электричество. Я осматриваю открытую комнату, поверх скамеек и полок, которые, похоже, в самом разгаре упаковки или распаковки. Это трудно разглядеть.
— Похоже, они хранят медикаменты.
— Они готовят новый исследовательский центр.
— Как Калико?
— Судя по всему.
Я осматриваю соседнюю дверь, также со знаком биологической опасности, но без замка на щеколде.
— Давай попробуем это, — говорю я, направляясь к нему, и чувствую крепкую хватку за руку, тянущую меня назад.
Титус наклоняет голову, направляясь к ней, и в тот момент, когда он кладет руку на щеколду, дверь распахивается. Мужчина в лабораторном халате выбегает, целится из пистолета и производит выстрел, который, с моей точки зрения, попадает Титусу в руку.
— Нет! Я поднимаю пистолет, но прежде чем мне удается положить палец на спусковой крючок, раздается еще один выстрел, и человек в лабораторном халате падает на пол.
Второй мужчина, в основном лысый, выходит из-за двери с поднятыми руками.
— Не стреляйте! Пожалуйста!
Вместо того, чтобы опустить пистолет, Титус держит его направленным на череп мужчины.
— Я ищу кое-кого. Говорят, что его держат в Чистилище. Альфа.
— Там… эм. Нет никаких … Альф… о которых я знаю.
Выстрел из пистолета попадает в стену прямо за мужчиной, который издает крик, дрожа, когда оглядывается на оставленную позади дыру.
— Хорошо. Есть один … Альфа.
— Покажи мне. Непреклонный тон в голосе Титуса несет в себе невысказанное обещание, что он снесет этому человеку голову, если тот попытается выкинуть что-нибудь хитрое.
Мужчина щелкает пальцами, приглашая нас следовать за ним, и ведет нас по длинному коридору из комнат, заключенных в стекло. Двое других мужчин в лабораторных халатах стоят у скамеек с поднятыми руками, один из которых пригибается, когда мы проходим мимо. В тот момент, когда мы выходим из комнаты, я замечаю, как он бросается к двери, через которую мы вошли, и, размахивая пистолетом, Титус производит выстрел, который попадает мужчине в спину, заставляя его упасть на пол. Не прошло и минуты, как сзади на его спине появился красный цветок.
— Тебе не… нужно стрелять в них. Они безоружны. Голос Лабораторного Халата, кажется, дрожит с каждой секундой.
— Иди. Титус тычет пистолетом мужчине в спину, подталкивая его вперед, и мы продолжаем двигаться к еще одной двери.
Мужчина открывает их в тускло освещенную комнату, внутри которой эхом отдается звук сжатого воздуха.
По всему пространству расположены огромные капсулы, которые тянутся от пола до потолка. Внутри капсул находятся человеческие тела, подвешенные в какой-то жидкости, с прикрепленным к их лицу устройством, у которого есть трубки, идущие вверх.