Чтение онлайн

удар в заднюю часть моего горла, мышцы напрягаются, эти медовые глаза прожигают мою кожу, голодные и отчаянные. Как животное. Он, вероятно, растянул бы женщину невообразимыми способами. Оставит ее разоренной и уничтоженной впоследствии.

От этих мыслей у меня подергиваются бедра, вызывая странную боль в глубине души, и я зажмуриваю глаза, одновременно сводя ноги вместе. Что, черт возьми, со мной не так?

Как я вообще могу думать о таких вещах после той ночи, которую я провела, наблюдая, как кожа на руке мужчины отделяется от костей. Укол желчи снова щекочет мою грудь, и я хватаюсь за край койки, когда едкий привкус поднимается к моему горлу, но он быстро

проходит обратно. Он сказал, что Агата пометила меня, что вселяет в меня уверенность теперь, когда я втянута в их игру. Но с какой целью?

Здесь я думала, что это слепая удача, что Ремус еще не навязался мне, но есть более широкая картина, которую я пока не вижу. Возможно, какая-то извращенная прелюдия для завоевания моего доверия, только чтобы застать меня врасплох. Как две кошки, играющие с ничего не подозревающей мышью.

Только я должна быть проницательнее, если собираюсь пережить их.

Не только ради меня, но и ради Уилла тоже.

Как Уилл вообще запутался в этой паутине?

Он упомянул транспортировку серебряных клеток. Возможно, в этих серебряных клетках были те же мутации, что и в той, которую я видела на арене. По его словам, на его машину напали мародеры на обратном пути из монастыря, и именно так он оказался здесь.

Ремус совершил налет на грузовики.

И клетки.

Что означает, что эти мутации вполне могут быть здесь.

Какой отвлекающий маневр они бы устроили. Такой, который, несомненно, позволил бы каким-то образом сбежать.

Моя завтрашняя цель проста: выяснить, где находятся серебряные клетки и есть ли они здесь.

Последнее, что я хочу увидеть, когда проснусь, — это Ремуса, сидящего у входа в мою камеру.

Трудно сказать, как долго он наблюдал за мной, но улыбка на его лице, когда он переступает порог, вызывает у меня ощущение, будто по мне ползают тысячи крошечных личинок. Только когда я полностью выпрямляюсь, я замечаю маленького птенца, зажатого в сгибе его локтя, что вызывает тревогу в моей голове.

— Доброе утро, Соня.

— Доброе утро. Я не спускаю глаз с птицы, наблюдая за каждым движением руки Ремуса по ее перьям.

— Она, эм… не полностью исцелилась. Я подозреваю, что ей нужен отдых.

— Ты ухаживаешь за животными так же, как и за людьми.

— Да, я заботилась о случайных животных.

— Неудивительно, что ты так искусна в обращении с Титом. Я слышал, что его раны заживают довольно хорошо. Конечно, его альфа-гены определенно помогают, я уверен.

— Альфа? Я … У меня сложилось впечатление, что последний из Альф был захвачен Легионом. Общеизвестно, что последние пару лет Легион охотился на бывших солдат Калико. Я знаю это, потому что мой отец был ответственен за их поимку в Мертвых Землях.

Если то, что говорит Ремус, правда, тогда все, в чем я сомневалась и подозревала о Тите, теперь имеет смысл. Повязка на его горле. То, как он боролся с мутацией так легко, как будто его обучали. Я слышала, что они были разработаны Легионом как средство защиты от Рейтеров. Генетически модифицированный, обладающий силой, ловкостью и скоростью для устранения опасных угроз.

Единственная проблема в том, что они рассматривали офицеров Легиона как угрозу и быстро обратились против них.

— Откуда у тебя такая информация? Постоянная понимающая улыбка на лице Ремуса всегда сводит меня с ума от его вопросов.

Я очень тщательно обдумываю свои следующие слова, прежде чем ответить.

— Друг моего отца — офицер легиона. Это знание может сделать

меня либо другом, либо врагом. Мародеры — враги, и поэтому такая связь может считаться достойной смерти, но тогда зачем оставлять Уилла в живых? Он должен каким-то образом видеть в нем ценность.

— Это так? Так случилось, что у меня в камере находится захваченный офицер Легиона.

— О?

— Возможно, ты его знаешь. Он известен под именем Уилл.

— Есть несколько кадетов Легиона.

— Я никогда не упоминал, что он был кадетом.

— Я знаю офицеров, и я не узнаю его имени, поэтому предположила. Прочищая горло, я продолжаю наблюдать, как он гладит птицу.

— Вам также удалось захватить Альфу. Впечатляет. Я слышала, что они не ходят уступать очень легко.

— Как и любому зверю, ему просто нужен правильный яд. Титус был почти мертв, когда я принес его сюда.

На самом деле, я чуть не сбросил его со скалы, думая, что он не выживет, но Лизбет, благослови господь ее сердце, помогла с лекарством. Спасла ему жизнь! Признаюсь, я мало что знаю о них, кроме того, что они сражаются как львы. Это вроде как иметь собственного экзотического животного.

— Я тоже мало что знаю о них. Мы только слышали, что они дикие. Непредсказуемые. И ополчились на своих хозяев.

— Не нужно беспокоиться об этом. Я уверен, ты можешь подтвердить, что с заботливой рукой приходит доверие.

— Да, я могу. Возможно, вы могли бы рассмотреть раскладушки для их камер. Я уверена, что бетон становится очень неудобным.

— Возможно, я так и сделаю, моя сострадательная голубка.

К тому времени, как я покину это место, при условии, что выберусь отсюда живой, я собираюсь выжечь это ужасное прозвище прямо из моего черепа.

— Пойдем, я бы хотел, чтобы ты прогулялась со мной перед завтраком. Поднимаясь на ноги, он сжимает птицу одной рукой, и она пронзительно кричит, когда он, кажется, нажимает на ее повязку.

— Упс, — говорит он, и мои мышцы горят от желания врезать ему в челюсть.

— Я могу вернуть ее в постель.

— Нет. Мне нравится, когда я ее глажу. Это успокаивает. И я уверен, что ей не помешало бы немного свежего воздуха.

В этих камерах, как правило, сыро и душно.

Он выводит нас из камеры в заднюю часть тюрьмы, куда я еще не отваживалась заходить. За дверью находится внутренний двор, который, должно быть, когда-то был местом для посещения, учитывая окружающий его высокий забор и скамейки под деревьями. На поляне массивная фигура растягивается в лучах солнечного света, запрокидывая голову назад, как будто хочет впитать его. Широкая мускулистая спина перемещается и сгибается, и я замечаю, что с него сняли кандалы. При виде него снова возникает это дурацкое ощущение трепета, и я прочищаю горло от щекотки в груди.

Позади него двое охранников, одним из которых является Том, без особого энтузиазма держат оружие, как будто их не беспокоит Альфа, который может свернуть им шеи, как одуванчик.

Мне сказали, что именно так был убит мой отец.

Когда Джек привел Альфу-нарушителя, которого считали последним из существующих, обратно в Шолен, моей матери, брату и мне была предоставлена возможность посмотреть в глаза убийце моего отца и определить его судьбу. Моя мать, всегда добрая христианка, решила сохранить ему жизнь в обмен на пожизненное заключение, и поэтому они держали его в подземном резервуаре, где он никогда больше не увидит солнечного света. Лично я бы предпочла, чтобы его убили, но я полагаю, что сейчас он страдает за свои преступления больше, чем когда-либо могла предложить быстрая смерть.