Чтение онлайн

Присаживаясь рядом со мной, Ашер берет ближайшую палку и ворошит огонь, в то время как мы трое сидим тихо и размышляем, мы с Аттикусом потягиваем ликер.

— Что такое трахать? — спрашивает мальчик, заполняя тишину между нами неожиданным звуком, который мне требуется секунда, чтобы принять за голос Ашера.

Я на мгновение останавливаю взгляд, задаваясь вопросом, действительно ли этот вопрос исходил от него.

Раздражающий хохот Аттикуса нарушает мою концентрацию и пробуждает желание заставить замолчать другого Альфу заслуженным ударом кулака в лицо.

К счастью, этот засранец встает и уходит, иначе перспектива могла бы оказаться чертовски заманчивой.

— Ничего, малыш. Забудь, что он это сказал. Бросив быстрый взгляд на Талию, чтобы убедиться, что она случайно не находится в пределах слышимости, я потираю руки.

— И, э-э… сделай мне одолжение и не повторяй этого при Талии, хорошо?

— Ты имеешь в виду маму?

Звук этого слова на секунду привлекает мое внимание. Мамочка. Скрывая свою улыбку, чтобы ребенок не смутился, я снова бросаю взгляд на Талию, уверенный, что она разрыдалась бы, если бы услышала, как он это говорит.

— Да. Твоя мама.

— Хорошо. Я не буду этого говорить. Он крутит обгоревшим концом палки над каменной ямой, рисуя там линии из черного пепла.

— Могу я … Могу я называть тебя папой? Мальчик не смотрит на меня, когда спрашивает, и это тоже хорошо, потому что глупое выражение, которое, я чувствую, появляется на моем лице, вероятно, заставило бы ребенка снова убежать за деревья.

Я столкнулся лицом к лицу с некоторыми из самых опасных существ в этом мире и даже не вздрогнул от размера или свирепости, но ничто так не пугает меня, как дети с их любопытными вопросами. Наверное, я похож на землекопа, впервые увидевшего свое отражение. Смущенный и

напуганный, но в то же время отчасти счастливый.

— Конечно. Ты можешь называть меня папой. Если ты этого хочешь.

Ашер кивает, небрежно вытирая нос тыльной стороной ладони.

— Это то, чего я хочу.

Упираясь локтями в колени, я киваю в ответ.

— Тогда ладно.

— Папа?

Странно слышать, как он это говорит, вызывает странное чувство, которое заставляет меня почесать затылок.

— Да.

— Стану ли я когда-нибудь Рейтером?

Черт. Я снова ловлю себя на том, что ищу Талию, которая справилась бы с этим вопросом намного лучше, чем я. Все еще болтая с Фрейей, она улыбается и машет рукой, не обращая внимания на разговор.

Я не могу лгать мальчику. Я не буду. Большую часть моего детства мне лгали врачи и ученые, и все, что это сделало, это превратило меня в взбешенного взрослого.

— Док Левинс говорит, что это возможно. Я думаю, ты мог бы, да.

Каждую неделю Талия водила мальчика в импровизированную клинику доктора в лагере Фрейи, и каждый раз ей говорили одно и то же: нет никакой гарантии, что он не взбесится, как Ремус и Агата, психопатическим поведением. В результате она пытается подавить эту возможность для ребенка. Сработало ли это, или мальчик просто вряд ли вообще обратится, но, похоже, у него все в порядке. Пока.

— Надеюсь, что нет. Я не хочу

умирать. В голосе Ашера слышны слезы, и это поражает меня, как удар в грудь.

Мне не чужды эти мысли, поскольку они были у меня годами, после всего того дерьма, которое они сотворили со мной в Калико, но, черт возьми, если я смогу развеять его страхи. Мне пришлось научиться просто принимать и развиваться вместе со своими.

— Послушай, малыш … Ашер… сын. Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него. Но я обещаю тебе, я не позволю ничему и никому причинить тебе боль. Понял?

Какое-то время он сидит тихо, и, пока горит огонь, я замечаю отражение слез в его глазах, прежде чем он вскакивает и летит прямо в меня. На мгновение я остолбенел и вытягиваю руки, не уверенный, что с ними делать. Не могу вспомнить, обнимал ли я когда-нибудь ребенка раньше. Проходит добрых несколько секунд, прежде чем моя голова подталкивает меня обнять мальчика, и когда я это делаю, что-то странное шевелится внутри меня. Что-то теплое и пушистое. Приятно раздражающее.

Дети никогда по-настоящему не были частью моего плана. Этот мир слишком суров и холоден для чего-то столь невинного, как ребенок, поэтому тот факт, что Талия не может выносить моего ребенка, никогда по-настоящему не беспокоило меня.

Но я должен признать, что кое-что в завоевании доверия ребенка кажется довольно приятным. Слышать, как он называет меня папой, тоже было отчасти приятно, даже если это казалось немного странным.

Я похлопываю ребенка по спине, обнимая маленькие и хрупкие ручки, которые крепко обнимают мою шею.

Ашер.

Мой сын.

Сын.

И вот так обещание, которое я дал мальчику, становится живой, дышащей вещью, которая пульсирует у меня в груди.

Тлеющие угли камина отбрасывали мягкое сияние на комнату, когда я лежал рядом с Талией, ее маленькое тельце крепко прижималось ко мне.

— Ты когда-нибудь планируешь снова спать в кровати? — спрашивает она с улыбкой в голосе.

Я отвожу ее волосы в сторону, чтобы поцеловать в затылок.

— Теплый огонь и ты, лежащий рядом со мной? Нет причин для этого.

Все отправились обратно в лагерь Фрейи, снова оставив хижину тихой. Ашер крепко спит в старой спальне Талии, насколько я проверял в последний раз, а Юма лежит и дремлет у двери, где щель внизу пропускает ровно столько воздуха, чтобы ему не было слишком жарко у огня.

— Тем не менее, было бы неплохо иметь под собой что-нибудь помягче твердой доски, и я говорю не о твоем теле. Она извивается в моих объятиях, утыкаясь лицом в мою грудь.

— Хотя мне действительно нравятся твои жесткие поверхности.

Улыбаясь этому, я хватаю ее за бедро, и в тот момент, когда ее бедра касаются нужного места, все мое тело пробуждается к жизни.

— Если ты не собираешься заканчивать это, я предлагаю тебе остановиться сейчас. Уткнувшись лицом в ее шею, я вдыхаю сладкий аромат, увлажняющий мой рот, и провожу языком влажную линию от ее горла к челюсти.