Чтение онлайн

— Надо бы выпить чего-нибудь покрепче.

Он кивнул. Подозвал официантку и заказал нам по виски с колой. Я хотел было спросить про Иру, но передумал: если захочет, расскажет сам. Мы поговорили о политике, о спорте; когда нам принесли по виски с колой, он был щедро, как это всегда бывает в дешевом баре, заполнен льдом.

— А ты как? — спросил вдруг Саша. — Встречаешься с кем-нибудь?

— Да нет. Не то чтобы встречаюсь, просто…

— Просто что?

— Давай не будем об этом.

— Как знаешь.

Мы продолжали заказывать — бокал за бокалом, и

картинка передо мной в какой-то момент поплыла. Покачнулись, попадали один за другим беззвучные люди на экране. Музыка в баре стала громче, развязнее, и кто-то за дальним столиком, сильно подвыпив, поднялся с места — с диким акцентом, почти не зная английского, попробовал было подпевать. Его усадили. Засмеялись. Кто-то пьяно заплакал у меня за спиной, и Лара, наклонившись ко мне, прошептала в самое ухо: «Я сегодня не смогу. Зайду на днях». Дыхание у нее было горячим; волосы падали вперед, вдоль лица; когда она стояла так, наклонившись, они задевали мне щеку. Я закрыл на несколько секунд глаза, и она исчезла. Потом появилась дальше, за барной стойкой, подмигивала мне оттуда, тихо смеясь. Была она какая-то сама не своя — дерганая, картонная, я даже представить ее нормально не мог — хотя, конечно, старался.

Я сделал еще пару глотков и поставил бокал. Он коротко звякнул о стол — слишком громко, пожалуй, как будто треснул.

— Лара, — сказал я куда-то в сторону. Даже не сказал, а выронил, словно ненароком раскрыл ладонь, и ее имя, как мячик, скатилось с нее. Застыло на столе между Сашей и мной; я попытался было его убрать, но он уже переспрашивал меня. Заметил.

— Лара? Это Лариса что ли?

— Не знаю. Никогда не спрашивал. Просто Лара.

«Ла-ра», — повторил я про себя. Мне всегда нравилось, как звучит ее имя — коротко так, словно это птица с рассветом проснулась и вскрикнула. Или окно распахнули в конце осени, в дождь. С размаху — так, что рама ударилась о стену.

— Это та, с которой ты не то чтобы встречаешься?

— Ну, в общем, да. Хотя мы с ней неплохо ладим. Понимаем друг друга. Что-то в ней есть такое… Родственность, наверное, если ты понимаешь, о чем я… Как будто она — это отчасти я.

— Это как?

— Ну, как другая сторона тебя, которая есть там, внутри, но почему-то не реализовалась.

— Лучшая сторона?

— Не лучшая и не худшая. Просто другая.

Саша присвистнул.

— Ну ты и вляпался. Надо тебе немного… отстраниться что ли. Дать ей пространство. Да и себе тоже.

— Надо. Но у меня не всегда получается это… как ты сказал? Дать ей пространство? Вот как сейчас, например: я напиваюсь — и она начинает мерещиться мне.

— Мерещиться, — повторила Лара. Покатала это слово на языке: мечется — мериться — метаться — мерещиться. Наигралась им вдоволь. Засмеялась.

— Слушай, ты это, — Саша наклонился вперед, на меня, — не сходи, пожалуйста, с ума.

Я кивнул.

— Слово, может, не совсем то.

— Какое слово?

— «Мерещиться». Я… как же тебе объяснить… я представляю ее себе, а она отделяется как будто… начинает жить своей собственной жизнью.

— Ага, — сказал Саша. Вид у него

был совсем квелый.

— Ладно. Напился тут и несу всякую чушь. Давай о чем-нибудь другом.

Лара кивнула мне. Развернулась на каблуках и вышла за дверь. Уже оттуда, с улицы, зашептала мне что-то, что я не мог разобрать, — и я чуть было не сказал ей вслух: «Не слышу». Потом заглянул в бокал: там еще оставалось немного виски на дне. Я поднес его было ко рту, но в последний момент передумал и разжал пальцы. Он звонко — лучше даже, чем можно было себе представить — разбился о край стола. Несколько осколков упало мне на джинсы.

К нам подскочила официантка — совсем молоденькая, лет семнадцати — начала убирать, без конца извиняясь непонятно за что и суетясь. В суматохе порезала себе осколком палец. Потом подошла женщина постарше — менеджер скорее всего, на ней был черный, застегнутый на все пуговицы пиджак. Попросила нас расплатиться и уйти.

— А если не уйдем, то что? — Саша облокотился о стол. Повернулся к ней.

— Не уйдете, — холодно сказала она, — и мне придется вызвать охрану.

Саша упирался еще какое-то время, но в конце концов я смог его увести. Вызвал такси. Все остальное я помню очень смутно.

Очнулся я уже у себя дома, в полтретьего дня; голова у меня сильно гудела. Я с трудом поднялся, начал гладить рубашку — Лара обещала сегодня прийти. Не сказала, правда, во сколько, и я звонил ей раз десять в течение дня — трубку она не брала. «Не дома, наверное, — подумал я. — Когда она наконец купит мобильный?».

Около десяти часов пошел дождь — совсем мелкий, его было практически не слышно. Я стоял на кухне, выключив свет; выкурил в открытую форточку сигарету. Пока я курил, под окнами проехала машина, издав короткий односложный гудок — в тишине вечера он повис, как вопросительный знак. Потом все опять замолкло. Я взялся было еще за одну сигарету, но в это время в коридоре послышался звук — кажется, что-то упало с полки и покатилось по полу.

Я вышел в прихожую; свет был выключен, и предметы едва заметно проступали в темноте. Лара стояла, оперевшись о дверной косяк. Я включил свет, и она инстинктивно зажмурилась.

— У тебя дверь была не заперта.

— Наверное, вчера забыл закрыть. Я был очень пьян. Проходи, — я достал ей тапочки и поставил перед ней. Когда я наклонялся, мне захотелось обнять ее за колени.

— На улице дождь идет, — сказала она. В руке у нее был складной зонт; она взмахнула им несколько раз, стряхивая капли. Переобулась и сняла с себя плащ; прошла на кухню.

— Включи, пожалуйста, свет.

Я нажал на выключатель; кухня стала абрикосово-желтая. Слышно было, как усилился дождь за окном; отсюда, из света, он казался темнее и гуще. Мы оба, не сговариваясь, подошли к окну; Лара стояла к нему почти вплотную, вглядываясь куда-то в даль, за дождь; на уровне ее рта на стекле обрисовался влажный отпечаток.

— Хорошо, что жара спала, — сказала она.

Я кивнул. Капли разбивались о карниз, вдавливая пыль; они были тяжелыми и насыщенно-серыми.