Чтение онлайн

Я так разволновалась от этих мыслей, что почти машинально схватила стакан с коктейлем и отхлебнула. Меня тут же словно сковало и пригвоздило к стулу, а в голове зашевелились смутные образы и ощущения. Я выпила еще глоток и глаза сами собой сузились, голова отяжелела, но вскоре мое реальное тело словно растворилось и перестало существовать. Я увидела маленькую девочку, лет четырех, в зеленом сарафане и стоптанных белых сандалях. Я знала, что это я, и видела каждую деталь так отчетливо, словно смотрела кино на большом экране. Вокруг были грядки, и я знала, что это

наша старая дача с Малаховке. Безумно красивая женщина сидела на корточках и с лукавой улыбкой показывала мне большую ярко-красную клубнику, только что сорванную с грядки. Это была мама. Я со смехом бросилась к ней, меня переполняло счастье и восторг. Мама обняла меня одной рукой и положила в рот ягоду. Рот сразу наполнился сладостным клубничным вкусом. Я крепко прижалась к маме, лепеча:

— Вкусная ягодка, холосая ягодка…

Мама целовала меня в щеку и ерошила волосы. Из-за ее плеча я увидела отца, стоявшего чуть поодаль с большой садовой лопатой. Он тоже был очень молодой и красивый. Он смотрел на меня и счастливо улыбался.

Постепенно видение распалось, как пазл, на мелкие кусочки, и те медленно растворялись в тумане. Я уже понимала, что меня возвращают в реальность, но возвращаться не хотелось. Так и сидела с прикрытыми глазами и застывшей улыбкой на лице, неизвестно сколько времени. Потом все-таки сфокусировалась на реальном мире.

— С возвращением, — ухмыльнулся Арчи, шумно булькая своей дурацкой курилкой. — Как ощущения?

— Ну… Необычно.

Я помолчала, пытаясь прийти в себя и что-нибудь внятное сформулировать.

— И правда, рубильник выкрутили до максимума. Очень яркие эмоции.

— Это я тебе еще легкий коктейль приготовил, и ты выпила только половину. Зря переводим ценнейший продукт. Так бы еще сильнее были ощущения, и держало бы тебя в них подольше.

— И куда девать остатки? Может, сам допьешь, чтобы не пропали?

— Нет, после тебя я смогу только твою картинку увидеть. Даже если в другой стакан перелью. Этот коктейль уже начинен твоими образами, как флэшка файлами, других картинок он не произведет. Придется вылить, чтоб никто не подглядел. Да я и не хочу сейчас голову дурманить. Ну что, как там Мишка поживает?

— А я его не видела, — ошарашенно произнесла я. — И это так странно. Я ведь была уверена, что увижу Мишу. Любой момент из двадцати семи лет, проведенных вместе, ведь ничего счастливее не было в моей жизни. А увидела маму с папой. И себя маленькую. И клубнику.

— Значит, сейчас для твоего подсознания это самое сильное и важное переживание в жизни.

— Но как такое может быть?

— Миша умер шесть лет назад, Лафа. Он был важен для тебя, но сейчас его нет. Твоя жизнь изменилась, ты сама изменилась, твои мысли изменились. И может быть — я этого не утверждаю, но подумай, ведь это возможно — может быть, пришла пора перевернуть эту страницу.

— Психолог ты хренов! — разозлилась я. — Если ты своих баб забываешь за неделю, это не значит, что все такие! Что значит перевернуть страницу? Переспать с кем-нибудь другим? Думаешь, я без этого жить не могу? По себе людей

судишь.

Я положила себе добавки куриного супа. Почему-то напал зверский аппетит. Прямо руками отломала кусок хлеба от свежей буханки и запихнула в рот.

— Ты лучше много не ешь. Я знаю, какой после коктейля жор нападает, но потом уснуть будет тяжело. Тебе и так тяжелая ночь предстоит. Кошмары будут сниться, потливость будет, головная боль, судороги. Не переживай, к утру пройдет.

— Ты мне не говорил про побочные эффекты.

— Ну а ты как хотела! За все надо платить. Изменение сознания не бывает без побочных эффектов, потому что твоему сознанию не нравится, что ему пытаются менять. И оно сопротивляется.

— Какие страсти! Настоящая «внутренняя борьба».

Поэтому лично я — за трезвый образ жизни! — и он отхлебнул рома прямо из бутылки.

Я отставила тарелку с супом и собрала раскрошившийся по столу хлеб. Арчи попытался было высыпать крошки рыбам, но я его остановила. Рыбам хлеб вреден. Как, в общем, и людям.

— Интересно, что будет, если я «Осирис» выпью? — задумалась я. — Наверное, все-таки Мишу встречу. Как увидела его мертвым на больничной койке. Ничего хуже со мной точно не происходило в жизни.

— Потерпи, пожалуйста. Не больше одного коктейля в сутки. А лучше недельку отдохнуть.

— Да я и не хочу. Зачем мне снова этот ужас переживать? Мазохизм какой-то.

— И правильно, — согласился Арчи. — Нечего ценный продукт переводить. Он нам еще для Сарса понадобится. Надо же как-то вывести эту гниду на чистую воду.

— Кстати! — воскликнула я. — Ты знаешь, кто нам в баре окно разбил?

— Ну, удиви меня.

— Охранник Сарса.

— Его кто-то видел?

— Да. Кот. Он почти уверен, что это один из тех амбалов, которые с певцом приходили.

— О, вижу, вы с Барсиком нашли общий язык! Жаль, свидетельские показания котов пока не принимаются следствием.

— Там напротив камера установлена. Может, заявить в полицию?

— Ой, Лаф, это такая тягомотина будет. Я точно не хочу этим заниматься. Да и полиции такие дела неинтересны, мягко говоря. Наверняка он лицо скрыл и надо сильно заморочиться, чтобы что-то доказать. Володькиных убийц они не нашли, а этого типа и искать не будут.

— Как думаешь, что они от нас хотят? Ведь понимают, что никаких улик против Сарса нет и быть не может, одни только домыслы. Зачем привязались к нам, о чем хотят с тобой говорить?

— А может, и есть улики, — задумчиво проговорил Архимед. — Вот только как бы их найти?

(1) Ки-пи-ай — KPI, показатель эффективности

Всю следующую неделю я ходила в бар каждый день: и в свои смены, и в чужие. Так привыкла к нему, что уже не могла усидеть дома. Окно нам поставили, новое меню напечатали. Новый бармен Максим предложил добавить две новые необычные настойки: бурбон с мятными леденцами и водка с бородинским хлебом, тмином и кориандром.