Чтение онлайн

— Сарказм судьбы, — усмехнулась я.

— В общем, я не знаю, что Ладогин с ним сделал, но в какой-то момент кот начал понимать его речь. И отвечать на вопросы. Ты сама видела, как он кивает или мотает головой. Хочешь, сама спроси его о чем-нибудь.

Барсик уже снова сидел на диване и внимательно нас слушал.

— Барсик, есть ли жизнь на Марсе?

Кот отвернулся и демонстративно поднял хвост.

— Он не любит тупых вопросов. И панибратства. Надо с уважением обращаться. Я вот зову его Барон Фон Барс, ему вроде нравится.

— Может, тогда «его ворсейшество барон фон Барс, великий и ужасный»?

Кот

фыркнул, и мне показалось, что это был смешок. Я, наконец-то, смогла ему угодить.

Зашел Сережа:

— Ребят, там коктейли просят, мы не знаем, как готовить.

Мы вернулись за стойку. Компания из шести человек требовала шесть коктейлей, чесночные сухарики, чипсы, орешки и вяленое мясо. Пришлось приниматься за работу.

Вечер субботы набирал обороты. Люди приходили и уходили, пили, ели, спрашивали, не замужем ли я и что делаю после смены. Одна девушка залезла на барную стойку. Я хотела это пресечь, но она сказала, что поспорила с парнем на бутылку шампанского, что станцует на стойке. Игорь галантно подсадил ее, а мне сказал, что ради продажи бутылки шампанского за 4500 рублей можно и потерпеть. Ведь если девушка проиграет, она вряд ли что-то купит, а парню уже будет не отвертеться. Подруги поставили ей слезливую песню про брошенную женщину, идущую по улице босиком, и девушка томно завиляла бедрами, а я пыталась придерживать эти бедра руками, чтобы она не дернулась в сторону и не сбила висящие сбоку над стойкой бокалы. Я думала об удивительном коте, который видел и знает больше, чем я, и еще о том, как неразумно и опасно для здоровья ходить по городу босиком, даже если тебя бросили.

На это зрелище сбежалась куча народу, и в баре стало не протолкнуться. Но уже минут через двадцать волна схлынула также быстро, как набежала. Девушка с подругами пили заслуженное шампанское, а парень, проигравший спор, и его друзья терпеливо ждали свою заслуженную награду — после бара, разумеется.

Какой-то мужчина в ярко-красной кепке и красном свитере с оленями спросил абсент. Я растерялась, полезла в меню, хотя и так знала, что никакого абсента там нет. Чтобы скрыть неловкость, попыталась пошутить, что хотя Пикассо мы любим, но любителей абсента нам порадовать нечем (1). Он как-то вдруг оживился, и мы целый час проговорили про живопись (постоянно отвлекаясь, конечно, на других посетителей, но все же разговор вышел душевный).

Потом он сказал, что ему пора идти, положил 500-рублевую купюру и ушел. Я сунула ее в кассу, и только позже поняла, что он так ничего и не заказал. И получается, заплатил… за беседу со мной? Сначала меня это покоробило, даже возмутило. Не столько факт оплаты, сколько смешная сумма, в которую оценили беседу со мной. «Поздравляю, Глафира, — шипел какой-то вредный голос внутри меня, — вот ты и начала продаваться. Продажная падшая женщина. И ладно бы падала по-крупному, как Настасья Филипповна у Достоевского, за сто тысяч дореволюционных рублей, а не за пятьсот новейших, за которые только чесночные сухарики и купишь…»

Но потом я подумала, что бар должен зарабатывать деньги, в этом его главное предназначение, и все, что этому способствует, суть благо, если, конечно, не нарушает заповеди Божьи и статьи уголовного кодекса, а беседы о живописи пока, кажется, не запрещены. (Хотя надо бы почитать последние

новости.).

Объявилась и Клариса, слегко потрепанная, но от того даже более милая.

— Тебя муж искал, — сразу сообщила я.

— Знаю, — мрачно ухмыльнулась она. — Сначала он меня, потом я его. Разминулись, в общем. Налей лимонадику какого-нибудь? Пить не хочу, пьянство — зло.

— Это точно, — согласилась я. — Как аргентинец?

— Такой же, как все мужчины, — отмахнулась она. — Только мохнатый. — Она вдруг нервно рассмеялась. — Так мне и надо, верно?

— Ты о чем? — удивилась я.

— Слишком много вообразила о себе. Думала, что мне все равно, что свобода превыше всего…

Я догадалась, что она переживает из-за скоропалительной интрижки мужа. Что ж, можно понять.

Я приготовила ей имбирный лимонад, заправив его долькой апельсина и веточкой мяты. Клариса сунула мне карту, чтоб я сама приложила, куда там надо, и задумчиво присосалась к трубочке.

Зашли две девушки с чемоданами на колесиках и попросили кофе и салаты. Пока я готовила кофе, они рассказали, что туристки и сняли посуточную квартиру в наше доме. Приехали, а хозяйка не берет трубку. Клариса сразу взялась им помогать. Узнала, что за квартира, и позвонила Стасу. Меня удивило, как вежливо она с ним разговаривает, будто ничего и не произошло. Высокие отношения.

— Сейчас она приедет, — сказала она девушкам. — У нее там связь плохая. Вы пока поешьте.

Девушки поблагодарили, взяли кофе и отошли за столик. Клариса допила лимонад и жевала мяту.

— Обожаю мяту! — объяснила она.

Я дала ей еще целый пучок — не жалко!

— Так что же… — Я очень смущалась, но все-таки решилась на вопрос. — Вы даже не ревнуете друг друга?

Клариса задумалась.

Ты знаешь, кто такой Осирис?

— Египетский бог?

— Да, зеленый такой чувак. Царь загробного мира и одновременно с этим — бог возрождения, обновления, смены лунных циклов и времен года… Знаешь, когда Саша приготовил мне коктейль «Осирис», я гадала, что же там будет. Не могла ничего припомнить подходящего, понимаешь?

Я ничего не понимала, но делала вид, что в курсе.

— Думала, может, роды? Я же мучалась четырнадцать часов, думала, коньки отброшу, а теперь сын уже женится.

— Ух ты! Поздравляю!

Вот уж не думала, что у нее есть сын, да еще и такой взрослый. Даже с похмелья Клариса выглядела лет на тридцать.

— Но нет, это были не роды. И даже не момент, когда отец избил меня палкой от пылесоса.

— Какой ужас!

— Дело житейское. Он умер давно, и скатертью дорога. Нет, это был момент, когда я со Стасом развелась.

— Развелась??

— Да, мы как-то разругались и развелись. Он приревновал, я тоже думала, найду получше. Сын болел, я устала как собака, короче, много всего накопилось. Давно дело было. Мы три года были порознь. Ничего хуже не было в моей жизни. Потом снова поженились. Не смогли по одиночке. Вот и весь ответ.

Клариса ушла, а я опять вцепилась в Игоря:

— Расскажи мне уже про эти волшебные порошки! Один, я так понимаю, дает бессмертие? Это его Барсик слопал?

— Ага, размечталась! Думаешь, мы бы бессмертие продавали за такие копейки? Да мы бы уже в списке «Форбс» красовались, и в бар заходили бы только, чтоб нажраться.