Чтение онлайн

Игорь молчал, и я поняла, что сболтнула лишнего. Значит, Стас ничего не знает про тайник и про фолиант?

— Я знаю только, что фабрику он в 1850-х открыл, и проработала она до самой революции. Делали ткани из льна. Скатерти, занавески. После революции ее национализировали, но восстанавливать производство не стали, слишком мелкий масштаб. Станки увезли на Трехгорную манфактуру, которая на Красной Пресне. А здесь были то какие-то учреждения, то склады. А Лариса вчера одна приходила?

Я вздрогнула от такой внезапной смены темы. Подумав, все же решила сказать правду.

— Она с мамой

была.

— Ах вот оно что… Ну, тогда неудивительно. Теща всегда на нее плохо влияла. — Он вздохнул и осушил свой бокал. — Я жену очень люблю. Все для нее всегда. Порхаем с ней как птички, два бездельника-рантье. С ветки на ветку…

В этот момент подошла девушка в рваных джинсах и попросила бокал «самого дорогого вина». Самое дорогое вино у нас — краснодарское каберне за семьсот рублей. Как объяснил Игорь, у нас коктейльный бар, вино и пиво в меню присутствуют чисто символически, по несколько позиций. Но гостью устроило и каберне. Наверное, для нее это и есть дорогое вино.

Игорь наполнил бокал, девушка села на табурет и принялась рвать свои джинсы. Аккуратные специальные прорези с бахромой она раздирала руками дальше, будто хотела оторвать обе штанины и сделать шорты. Я протянула ножницы. Она посмотрела с непониманием. Я кивнула на ее джинсы. Она взглянула на них и вздрогнула, будто только сейчас заметила, чем занимается.

— Все хорошо, спасибо, — девушка как-то дергано отхлебнула большой глоток вина.

— У вас что-то случилось? — сочувственно спросил Стас.

— Ничего не случилось. Все хорошо. Даже прекрасно. Лучше не бывает! Так, ерунда… Парень бросил.

— Вот оно что… Ай-ай-ай! А дайте-ка сюда еще вина. Хотя давайте лучше всю бутылку. И эти ваши знаменитые сырные палочки тоже несите.

Как же быстро Стас забыл о пропавшей любимой жене. Перепорхнул с ветки на ветку. Ну и гусь!

В следующие полчаса мне пришлось выслушать историю несчастной любви. Обычно мне такие истории не очень интересны. 90% проблем у людей — от эгоизма, фантазий и иллюзий. Мужчины часто просто игнорируют то, что говорит женщина — прямым текстом говорит, что ей не нравится и чего хочется. Но женщины поступают еще причудливей. Они придумывают за мужчин то, что они не говорили. Перекраивают их слова на свой лад, выбирают из них только то, что им по вкусу, додумывают, рисуют себе красивую картинку и бегут осчастливливать человека, которого и в природе не существует. А реального мужчину, который за этой картинкой прячется, они и знать не хотят.

Вот такие мысли навеял мне рассказ девушки в рваных джинсах. Парень, который ее якобы бросил, был вовсе и не ее парень, а муж посторонней женщины. И бросила она его сама, когда он в очередной раз отказался разводиться. Для нее мир рухнул, а для него ничего не изменилось: как хотел он жить с женой, так и живет. А отношения с любовницей существовали большей частью в ее голове.

Но как Стасик ее обрабатывал! Как расхваливал коллекционное вино, которое есть в его квартире этажом выше (не чета нашей барной бурде). И девушка то ли сдалась под его напором, то ли задумала потрясающий план мести бывшему, но ушла она в обнимку со Стасом — еще одним женатым мужчиной в своей биографии.

Примечания.

(1)

«Прощай, Норфолк» — песня группы «Ария»

Бар потихоньку наполнялся. Мне очень хотелось завершить разговор с Игорем, но свободного времени совсем не было. Москвичи и гости столицы начали пить с трех часов дня и не собирались прекращать. Кот залез на полку с внутренней стороны стойки и спал, примостившись между пачкой кофейных зерен и коробками с чаем. Сломался ледогенератор, и Игорь бегал за льдом на кухню и выковыривал кубики льда из формочки в морозилке.

В конце концов мы проголодались, и Рустам приготовил нам по бургеру с салатом и жареной картошкой. Мы ушли в подсобку обедать, а Рустама с Сережей оставили на хозяйстве. Кот сразу увязался за нами.

— Рассказывай скорей, что там за история с этой ткацкой фабрикой? А то так и уедешь на свой Балтийский берег, не рассказав.

— Ну короче, — Игорь торопливо жевал. — Записки эти Саня разобрал. Перепечатал даже. Там вся его история, купца Ладогина. Оказалось, он был маг или что-то типа того. Ездил по средневековым монастырям и всяким таким местам, и в Европу, и в арабские страны, в общем, по всему миру, изучал древние рукописи и манускрипты. Чернокнижник был.

— Что за чушь! Мой брат серьезно верит в эту ересь?

— Это ты сама у него спроси, я всех подробностей не помню уже. Главное, что кроме записок были еще три порошка. Порошки эти Ладогин сделал по старинным рецептам, мотался по всему миру, собирал травы, коренья, сам ездил или корабли отправлял.

— А у этих порошков случайно нету сроков годности? Как они сто пятьдесят лет хранились и не испортились? Тебя это совсем не смущает?

Кот нервно мяукнул. Мы посмотрели на него.

— Бро, объясни ей, а? Я что-то подустал.

Кот повернулся к нам задницей.

— Простите, Барон фон Барс, виноват. Ответьте, пожалуйста, есть у порошков срок годности?

Кот повернулся и покачал головой.

— Потому что в них добавили то же, что и вам давали, да? Поэтому вы так долго держитесь?

Кот несколько раз серьезно кивнул и потянулся к бургеру Игоря. Игорь отломил ему кусок котлеты, и кот с громким урчаньем схватил его и убежал подальше.

Я потерла глаза и потрясла головой, но реальность вокруг не изменилась.

— Игорь, что происходит? Ты взрослый, женатый, многодетный мужчина. Ты что, на полном серьезе разговариваешь с котом? Может, тебя еще с моими рыбками познакомить? Они тебе такого порасскажут…

— Понимаю твой скепсис, сам долго не верил. Но это и правда особенный кот. Кот купца Ладогина.

— Что? Ему тоже 150 лет??

— В записках, которые Саня нашел, этот кот подробно описан. Черный, с янтарными глазами и белым бантом на шее. Ладогин звал его Бароном. Он даже измерил его везде, длина хвоста, лап, ушей, там все записано. И Саня проверял, все сошлось. Кот почти безвылазно жил в кабинете, где Николай Пантелеймонович, так купца звали, ставил свои магические опыты. А кабинет этот, между прочим, находился прямо здесь, в нашем баре. Представляешь, какая ирония?