Чтение онлайн

– Ну всё, иди давай, режь огурцы.

И я отстраняюсь от неё, весело хихикая, вприпрыжку убегаю на кухню в надежде не получить волшебного пенделя.

Мама не умеет долго быть серьёзной. Так я раньше думала. Но теперь понимаю, что всё наоборот: требуется немало усилий, ума и мудрости, чтобы оставаться весёлым, позитивным, любить жизнь во всех её проявлениях и делиться этими чувствами с другими.

5

После вкусного, сытного ужина, я возвращаюсь к себе в комнату. Не терпится прочесть то, что написал мне доктор. А если там ничего нового нет, то мне не терпится перечитать то, что он писал до

этого. Всё это кажется глупым, когда я пытаюсь взглянуть на себя со стороны, но эти глупости сводят меня с ума.

Беру телефон. В нём несколько уведомлений. И все от него…

Не переживай) Всё нормально

И будет всё нормально

У тебя очень красивая улыбка

Ну всё. У меня выросли крылья, и я полетела. Куда – не знаю.

Печатаю ответ ледяными, трясущимися пальцами.

Спасибо

Он тут же отвечает.

Тебе удобно будет подъехать послезавтра на приём?

Конечно, удобно. Пока учёба не началась, я абсолютно свободна. Печатаю ответ.

Да

Тогда до встречи. Жду в 15:00

Ставлю телефон на блокировку и плюхаюсь в кровать. Всё вокруг начинает кружится. У тебя красивая улыбка. Воспроизвожу эти слова его голосом снова и снова у себя в голове. Мне так ещё никто не говорил (ну, кроме мамы). И хотя я до последнего не хочу этого признавать, мама права: я «втюрилась», влюбилась. И меня продолжает затягивать в это болото незнакомых мне ранее чувств и ощущений.

Глава 3

1

– Сделаем из тебя красотку!

– Да! Зубы будут ровные, красивые!

– У неё итак зубки хорошие. Мы их просто немножечко подправим, и будет голливудская улыбка, – сказав это, Нина широко улыбается и трепет мои щёки, выглядывая на меня сверху. Я сижу (лежу) в кресле стоматолога с открытым ртом. И что все вокруг меня столпились? Мне более чем неловко. Мой доктор шутит и смеётся с этими девчонками, кажется, даже заигрывает, отчего мне становится ещё более неудобно в этом положении, привожу брови, соединяя их вместе и мечтаю как можно быстрее исчезнуть из этого кабинета.

– Ну, ладно, не будем им мешать, – слава богу, Нина принимает мудрое решение за всех.

Нина и ещё две незнакомые мне девицы ретируются из кабинета, и мы (я, Максим Алексеевич и Карим) снова остаёмся одни. В кабинете, как и в первый мой приём, очень холодно, и от этого у меня начинает першить в горле, нос становится мокрым, пальцы ног и рук леденеют. Не хотелось бы мне разболеться.

– Ну что, как дела, Алисонька?

Безмолвно киваю в ответ на вопрос доктора, подтверждая, что всё в порядке. По телу пробегают мурашки, но уже не от холода, а от того, как он произнёс моё имя. Но неприятное чувство, что я испытывала буквально минуту назад, трезвит меня, и я снова становлюсь холодной, в прямом и переносном смыслах. Что это? Ревность?

– Карим, дай, пожалуйста, зеркальце, подготовь позиционер и всё остальное, – доктор подъезжает ко мне на своём стуле и, как только ассистент отворачивается, пронзает меня своим взглядом.

Карим находит то, что нужно, вскрывает бумажный пакет со стерилизованным инструментом и кладёт его на тумбочку рядом

с Максимом Алексеевичем, затем подаёт ему зеркальце. Тот берёт его и тут же склоняется надо мной. Я нервно сглатываю и ёрзаю в кресле, прежде чем отрыть рот и позволить ему, хоть и через перчатки, коснуться меня.

Я вся сжимаюсь и перестаю дышать, пока он исследует мой рот. Его лицо расположено так близко к моему, но даже сейчас я не решаюсь взглянуть на него. Вместо этого я оббегаю взглядом Карима: он внимательно наблюдает за каждым движением доктора.

Максим Алексеевич отстраняется от меня и просит ассистента «включить какую-нибудь музыку».

– Повеселее только, – добавляет он и улыбается. Карим включает радио, и кабинет тут же наполняют звуки знакомой мне песни, хита года, “Despacito”. Не зная слов, доктор начинает подпевать (подвывать), раскачиваясь корпусом влево и вправо.

– Нравится эта песня? – он обращается ко мне и, не получив ответа, добавляет, – мне нравится!

Я невольно ему улыбаюсь, и он, кажется, начинает двигаться ещё энергичнее в такт музыке.

2

Во рту постоянно копится слюна. Причём с невероятной скоростью. Нормально сглотнуть мне не удаётся, поэтому Карим почти без передышки работает слюноотсосом. Кажется, что я не закрывала рот уже как минимум час: мышцы сводит. Как я выгляжу со стороны? Как меня видит доктор? Стараюсь не думать об этом. Но всё же отогнать эти мысли окончательно мне не удаётся, и я периодически ёжусь в кресле, чем, кажется, привлекаю внимание доктора.

Мне всё ещё холодно, и в горле снова начинает першить, а так как сглотнуть я не могу, меня пробирает кашель. Я издаю гортанный звук в надежде прочистить горло, но становится только хуже. Мне нельзя кашлять, я не могу закрыть рот, доктор почти закончил клеить «камешки» на мои зубы, и я не хочу пустить всё насмарку. Каждая секунда кажется вечностью, по моему горлу будто пёрышком водят, я начинаю задыхаться, и из глаз моих катятся слёзы.

Доктор полностью погружён в работу, он словно и не замечает, что я готова разорваться от сдерживаемого кашля. А вот Карим, кажется, готов сам заплакать, глядя на меня. В его взгляде столько сочувствия, он берёт салфетку и подаёт мне, чтобы я могла вытереть скатившуюся слезу и предотвратить появление новой.

– Осталось совсем чуть-чуть, – едва шепчет он. Доктор, кажется, и этого не заметил. Я медленно моргаю один раз, вместо одобрительного кивка в ответ на подбадривание ассистента, и мне хочется улыбнуться: так сочувственно и так мило он выглядит.

Похоже, всё готово (по крайней мере, основная работа на сегодня закончена). Мне нужно ещё немного посидеть с открытым ртом. Максим Алексеевич держит указательный палец у меня во рту, чтобы я случайно не закрыла рот до конца.

Он снова отдаёт приказ Кариму, на который тот, как обычно, резво отзывается, отворачивается и начинает чем-то шуршать. Как только глаза Карима устремляются в противоположную от нас с доктором сторону, Максим Алексеевич, всё ещё держа указательный палец у меня во рту, начинает водить своим большим пальцем по моей верхней губе. Кажется, сердце моё перестаёт биться. Что он делает? Так надо? Это часть работы? Он продолжает медленно, едва касаясь, водить подушечкой пальца от одного уголка моего рта к другому по мягкой, немного покусанной, верхней губе. А затем обратно. Я бросаю взгляд в сторону Карима в надежде, что тот сейчас развернётся, иначе я просто сгорю (от непонятных мне чувств) в этом кресле. И он разворачивается. Доктор всё так же медленно, как ни в чём не бывало, убирает руку от моего рта.