Алиса
Шрифт:
Максим Алексеевич как всегда встречает меня с очаровательной улыбкой. И я думаю, как такому обаятельному мужчине может понравится такая, как я?.. Никак. Все эти взгляды и прикосновения – лишь плоды моего воображения.
– Привет, Алисочка, – ну вот, я снова таю. Дар речи, конечно же, куда-то пропадает, и я застенчиво киваю головой в ответ. – Ты сегодня со мной опять не разговариваешь?
Отрицательно качаю головой в ответ: пожалуй, нет.
– Тогда я тоже буду мычать и качать головой.
Вот только не надо мне угрожать.
Прохожу
Доктор подъезжает ко мне на своём кресле и ждёт, когда я позволю ему начать работу. Я нервно сглатываю и начинаю ёрзать в кресле, как только он склоняется надо мной.
– Что такое? Неудобно?
Я качаю головой: нет.
– Повыше поднять? Пониже опустить?
Я качаю головой: нет.
– А что тогда? Шея затекла?
Я отрицательно мычу. Тут он всё-таки не выдерживает и начинает меня дразнить: смотрит на Карима и вопросительно, с сомкнутыми губами, мычит. Ну а Карим, конечно же, ему подражает.
Так, эти два юмориста мычат и машут надо мной руками, разыгрывая непонятную мне сцену, пока я не решаюсь их остановить.
– Хватит, – не строго, даже мягче, чем хотелось бы.
– О-о, она говорит! Ура!
Я невольно закатываю глаза.
– Нужно найти удобное положение прежде, чем мы начнём.
– Всё нормально.
На этот раз он не удивляется моим словам, но по его лицу заметно: он доволен. Доволен, потому что добился того, чего хотел.
– Отлично. Тогда начнём.
Как перестать ёрзать перед тем, как он собирается меня коснуться? Нужно постараться, очень сильно постараться, иначе сцена повторится. Беру себя в руки и замираю.
2
Доктор уже приклеил железные камешки к моим нижним зубам. Понятия не имею, что он теперь делает, но, думаю, что осталось недолго.
Пока он клеил мне эти камешки, всё время вертелся вокруг меня. Я понимаю, может, он искал удобное положение, но зачем так сильно давить своим предплечьем на мою грудь. Как и сейчас – давит так, что мне трудно дышать. Но мне не больно. Наоборот, я не хочу, чтобы он убирал оттуда руку. Но неужели мне всё это лишь кажется? Неужели я снова просто всё это выдумываю и впадаю в заблуждения? В приятные заблуждения… Ещё, когда он давит на меня, то становится так, что мизинец моей правой руки может слегка коснуться его бедра. Я так взволнована, что даже забыла, что он копошится у меня во рту. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Хоть и так, но пусть касается меня. Ох, вернувшись домой я прокляну себя за такие мысли. Но сейчас мне так приятно ощущать тепло его тела (его предплечья и бедра) через халат.
3
Однако хорошего
– Карим, дай пожалуйста лигатуры.
Ассистент отворачивается, и игра доктора в «гляделки» возобновляется. Чувствую, как доктор сверлит меня взглядом. Прямо как в прошлый раз. Господи, Карим, ну где ты там копаешься?! Давай быстрее!
Крик моего внутреннего голоса, похоже, доходит до Карима, и он поворачивается к нам, подходит и передаёт доктору какую-то коробочку. Он её открывает, смотрит на меня хитрым взглядом и спрашивает:
– Какого цвета хочешь резиночки? – он уже держит в своей руке, словно веер, разноцветные пластмассовые палочки с однотипного цвета колечками на них.
«Никакие. На самом деле, мне без разницы. Но я опять ничего не могу сказать вслух. Спасибо тебе и твоим гляделкам!» – говорю я одними глазами, глядя на доктора.
– Ну хорошо, поступим следующим образом, – Максим берёт в правую руку розовые резиночки, – такие?
Мотаю головой: нет.
– Жёлтые?
Нет.
– Прозрачные?
Пожимаю плечами.
– Красные?
Нет.
– Тогда я сейчас сам выберу, – он рычит и заново перебирает резиночки в своих руках. Я пожимаю плечами: совсем не против, чтобы он сам сделал выбор.
– Синие нравятся?
Я киваю. На этот раз положительно. Потому что на верхних зубах у меня уже есть резиночки, и они – синие. Разноцветные носить как-то не очень хочется.
4
Доктор и я остаёмся одни в кабинете, Карим по неизвестной причине ретируется за дверь. С одной стороны, я очень сильно боюсь, что Максим снова начнёт пронзительно на меня смотреть. С другой стороны, я очень сильно этого хочу.
Но этого не происходит.
Я уже собираюсь встать, когда он подъезжает ко мне с зеркальцем в руках. Подаёт его мне и просит посмотреть на проделанную работу.
Что? Ну уж нет. Я не люблю смотреть на себя в зеркало и уж тем более не собираюсь делать это при нём. Он настаивает, но я сильнее мотаю головой и отпираюсь.
– Держи, – говорит он и вставляет зеркало мне в руки. Однако я держу зеркало на коленях и даже не собираюсь смотреть в его сторону. Максим приближается ко мне, и я вся съёживаюсь.
– Поговорим о гигиене полости рта.
Аэ? Это входит в план приёма? У меня вдруг появляется ощущение, что он тянет время (или хочет сказать, что я плохо чищу зубы), судя по его нерасторопным, тщательным движениям: он достаёт макет челюсти (большой челюсти) и зубную щётку. Направляет их на меня.
– Покажи, как ты чистишь зубы.
Да что за просьбы? Хотя не уверена, его ли просьбы так раздражают меня или то, что я так стесняюсь. Скорее, второе.
Я неохотно беру челюсть и щётку из его рук и ещё более неохотно начинаю показывать, как я чищу зубы: вожу щёткой по верхним и нижним зубам вправо-влево, вверх-вниз.