Чтение онлайн

И Котлов его понимал. План входил в свою финальную стадию реализации. Хаос должен был поглотить общество, разрушить контролирующие структуры, и на обломках всего этого будет создано новое общество и наступит Преображение. Но сейчас это немного мешало.

— Что ещё? — буркнул он.

— Как и было приказано, огласки делу мы не давали, — проговорил следователь. — Но что дальше предпринять? — он растерянно посмотрел на Котлова. — Преступники почти наверняка давно покинули город, и найти их не представляется возможным.

Котлов понимающе кивнул и забрал себе поддельное приглашение:

— Этим я сам займусь. Продолжайте работать.

Затем, вспомнив, задал еще один вопрос:

—

Кто в городе смотрящий от братства?

— Мясник, — ответил следователь.

— Где его найти? — уточнил Котлов.

— На базаре, — последовал ответ.

Кивнув, он направился на выход, опираясь на свою трость.

Глава 10

Базар встретил многоголосьем людской толпы. Продавцы, покупатели, попрошайки и беженцы. Высадившись из повозки, я торопливо шел среди торговых рядов, когда меня перехватил знакомый здоровяк, что руководил охраной у Расула. В этот раз — без пулеметных лент, только с широким кинжалом за поясом.

— Уже пришел? — ухмыльнулся он. — Тогда идем за мной, посмотришь и проверишь товар.

— А сколько он стоит? — осторожно уточнил я.

— Потом, — махнул здоровяк мне в ответ. — Сначала товар проверить надо, а там уже и о деньгах поговорим.

— Разумно, — я последовал за ним по каким-то закоулкам.

— А куда мы идем? — уточнил я, поняв, что мы сворачиваем в сторону от круглого здания, где в первый раз проходила встреча.

— В укромное место, — ответил громила. — Мы такой товар в особом месте храним, подальше от людских глаз.

— Проходи, — открыв дверь в небольшом сарае, он указал на дверной проем. — Проходи.

Пригнувшись, чтобы не удариться о низкий потолок, я шагнул в темноту. А дальше — резкая боль в затылке, что-то взорвалось, и темнота стала окончательной.

Очнулся я, когда мне что-то холодное плеснули в лицо. Попытался встрепенуться — голова отозвалась резкой болью. Снова плеснули чем-то холодным. Я застонал, попытался приоткрыть глаза. Меня похлопали по щекам.

— Эй, давай, приходи в себя.

Попытался дернуться, руки почти не чувствую — туго стянуты за спиной, как и ноги. Снова попытался приподнять голову — что-то горячее стекает по шее. Все же приоткрыл глаза, увидев перед собой громилу, что и привел меня сюда. А рядом с ним — того рыжего мужичка в потрепанной одежде, с вызовом смотрящего на меня.

— Очнулся, — констатировал здоровяк. — Ты меня слышишь? — уточнил он и, дождавшись утвердительного кивка, произнес: — Это хорошо. Тогда я сразу для тебя все уточню. Ты, считай, уже труп. Живым из этого подвала ты не выйдешь, обещать тебе жизнь я не буду, потому что не люблю врать. Освободиться можешь не пытаться: мы ввели тебе подавитель, с помощью него жандармы стреноживают таких, как ты. Ты можешь сказать то, что мы хотим услышать, или играть в героя, терпеть много боли, а потом все равно сказать. Только перед этим потеряв глаза, ногти, пальцы, уши. Я не люблю пытать, но умею. У меня все говорят: кто-то через час, кто-то через сутки, но говорят все. Ты это понял? — И, увидев мой кивок, довольно ухмыльнулся: — Это хорошо. Но чтобы было доходчивей… — он нагнулся, подхватив со стола свой кинжал, одним движением вынув его из ножен. А следом я дернулся от резкой боли в ноге. Захотелось заорать от боли, а ублюдок снова уселся на стул напротив меня, положив на стол рядом с собой мой окровавленный мизинец. — Это чтобы ты сразу понял серьезность моих намерений. А теперь — к вопросам. Он у меня один. Где золото Колымы? Сейчас я выну кляп, и вместо криков хочу услышать ответ на свой вопрос.

Несмотря на боль в ноге, стало немного легче. Все-таки не «кафтанов»

добрался до меня.

— Какое еще золото Колымы? — в ответ спросил я.

— Ну зачем ты так? — качнул головой бородач. — Я же по-хорошему. А сейчас опять палец придется резать.

Он снова начал наклоняться, а я от страха заорал:

— Да что б тебя черти драли! Про какое такое золото ты спрашиваешь? Награда за его голову да вещи, что мне охрана поезда передала? Я не понимаю, чего ты хочешь.

Здоровяк на миг задержался, а затем уточнил, посмотрев на рыжего:

— Кузьма, проясни молодому человеку, что именно мы хотим узнать.

— Где деньги Колымы?! — заревел тот, ударив меня по лицу. — Тот поезд был нашим последним делом. Колыма готовился на рывок, хотел со всем уйти. Собирался перебраться в Штаты, подальше от тварей и полицейских шпиков. Собирал деньги. Я знаю, что они у него были. С владивостокского поезда мы тогда взяли восемьдесят тысяч, почти треть ушла ему. Еще шестьдесят взяли золотом во время ограбления приисков. А до этого были банки, еще составы. Колыма всегда брал себе самую большую долю, а также деньги погибших, якобы на помощь их семьям. Тысяч пятьдесят, если не больше, к этому времени собрано должно было быть. Я узнал у охраны поезда: все его вещи отдали тебе. Отдай деньги, щенок! У меня на них прав больше, чем у тебя! Это я под пулями рисковал, это меня жандармы ищут! А ты, щенок, все себе захапать захотел?

— У меня этих денег нет, — ответил я, качнув головой. — Не было среди вещей, что мне отдали, никакого золота. Часы золотые были, кинжал, перстень с камушком, маузер да прочее тряпье. Вещи у меня, а барахло — тулуп с валенками и прочее — я сменял у охраны состава на карабин. Может, они были там? Я не знаю. Но золота никакого не было, даже бумажника не нашлось. Если хотите, я могу это отдать, как и деньги за его голову. Но никаких пятидесяти тысяч у меня точно нет, можете меня хоть на куски строгать. Может, Колыма их где-то в другом месте хранил, в тайнике каком-то, или у надежного человека держал, чтобы потом забрать.

— Нет, врешь ты все! — Кузьма яростно замотал головой. — Они у него при себе всегда были. Он никому не доверял и сам всегда похвалялся, что свое при себе всегда носит. А с его жизнью «ты сегодня здесь, завтра на Енисее, а послезавтра на Лене пароходы грабишь» — не тот он был человек, чтобы что-то где-то прятать. А потом — неизвестно, как и когда ты сможешь это забрать.

Магомед внимательно прислушивался к нашему разговору, не вмешиваясь. Лишь только громко гаркнул:

— Вон! — и откуда-то из тени вынырнула хромая осунувшаяся женщина, затравленно посмотрела на него. — Прибери здесь все, — он ткнул на кровь на полу, продолжавшую литься из раны.

Та исчезла, чтобы через миг заелозить грязной тряпкой по полу, замывая кровь.

Я на миг замолчал, собираясь с мыслями. Сейчас нужно сосредоточиться, забыв о боли и крови. Сейчас решалась сама моя жизнь: как я смогу вывернуть эту ситуацию.

— Послушай, — я обратился к рыжему, сидевшему напротив меня. — Ты же технарь, умный человек. Считать должен уметь. Ты хоть представляешь, сколько это в золоте? Пятьдесят тысяч — это больше двух пудов. Ты же сам видел Колыму. Да ты хоть представляешь, каково это — на себе таскать такую тяжесть? Да и не заметить я бы ее не смог, как и солдаты из охраны. Может, они прибрали деньги себе? Стали бы они всем встречным-поперечным рассказывать об этом? Сейчас выждут время и разбегутся кто куда по разным местам. Да если бы я такие деньги получил, да на хрена мне нужна была эта учеба? Сейчас бы тоже искал, как в Штаты уплыть, а не учиться на пилота меха, готовясь с тварями из пробоев рубиться не на жизнь, а на смерть. Мне-то это зачем, когда такой куш в руках?