Чтение онлайн

— Хм… — Расул задумавшись посмотрел на меня, затем вспомнил о деле, с которым я пришел. — Ядро можно будет достать. Но на это потребуется время. И деньги, — закончил фразу татарин.

— Сколько? — уточнил я, закончив есть, раз разговор пошел о делах.

— Недели три по времени, — задумавшись, ответил мой собеседник. — И пятьсот рублей сейчас, чтобы я знал, что с тобой можно вести дела. Окончательную сумму назову, когда найдем для тебя нужное ядро.

— Договорились, — я полез за кошельком в карман пиджака.

— Только я бумажными деньгами не беру, — уточнил Расул. — Только золото, в крайнем случае — серебро.

— Я знаю, — ответил я, достав небольшой мешочек. Я осторожно высыпал монеты перед Расулом. Шестьсот рублей.

— Солидно, — тот подхватил горсть монет, внимательно всмотрелся в них, затем одну даже проверил на зуб.

За спиной тем временем раздался

какой-то шум, а затем к ковру подбежал запыхавшийся мужик. Посмотрев на меня, он громко завопил, тыча в мою сторону пальцем:

— Это он!

Я еще не успел понять, что происходит, как в мою сторону уставились с десяток револьверов и пистолетов.

— Кто он? — спокойно уточнил Расул, продолжая проверять монеты, лежащие перед ним.

— Он убил Колыму! Его еще за это орденом наградили. Я сам его рожу видел во вчерашних газетах.

— И что? — уточнил смотрящий за базаром, сгребая золотые червонцы в одну кучку.

— Он шпик! Полицейский прихвостень! Убил одного из наших! С него надо за это спросить!

— Ну, во-первых, не полицейский агент, а мой гость, евший со мной за одним столом. Во-вторых, он курсант академии пилотов и будущий защитник. А мы — не беспредельщики и защитников не трогаем, иначе кто нас от тварей будет защищать? А в-третьих, с чего это Колыма стал «нашим»? Он был твоим, ты в его банде был, а не я. Колыма вольным не был, на общее не скидывался, кровь лил без счету, женщин насиловал. Это нехорошо, — качнул головой Расул. — Это недостойно. И если бы он был жив и сидел здесь передо мной, я бы за это с него спросил. И если он его убил, — он кивнул головой в мою сторону, — он был в своем праве. Колыма был бешеный пес, и туда ему и дорога. И спроса за его жизнь нет и не будет ни от меня, ни от тебя. А еще раз влезешь вот так в разговор уважаемых людей, я научу тебя вежливости. Только этот урок тебе не понравится.

— У тебя все? — Расул посмотрел на меня, и я быстро кивнул. — Тогда ступай к себе, когда ядро найдут, с тобой свяжутся.

— Я тогда пойду, — уточнил я, облегченно выдохнув.

— Иди, — разрешил Расул. — А вы соберите еду в дорогу. Не люблю, когда из-за моего стола гости голодными уходят. — Шайтан, — выругался он в сторону мужичка, — не дал поесть нормально.

После занятий по развитию дара я направился в ремонтный цех. Посмотреть, как там мой стальной гигант поживает. Хотелось уже приступить к занятиям, а то с легкой руки капитана Горохова я почти закончил обучение досрочно, пройдя все то, чем обычные курсанты занимались месяцами. Вон доблестно маршируют по плацу девчата, весело распевая про Катюшу, ждущую своего парня из армии. Готовятся к параду в честь города.

Куропаткин наконец отбыл на свое лечение, где-то сумев раздобыть деньги на отдых. И слава богу: без этой твари даже дышать стало полегче. А то я только день назад понял, какую свинью я сам себе чуть не подложил, когда его решил ограбить. Без денег он бы мог запросто застрять здесь, и тут ему самое раздолье — измываться надо мной… А так еще поживем.

Отдав честь проходящему мимо офицеру, я завернул за поворот и с удивлением замер, не понимая, что происходит. Весь переулок перед ремонтной мастерской был заставлен грузовиками. Повсюду сновали десятки, если не сотни людей, сгружали какие-то ящики. Небольшой трактор затягивал внутрь прицеп с тележкой, на который высились бронированные листы. Десятки людей деловито сновали вокруг, и, подойдя ближе, я увидел, вокруг чего они суетились. В центре площадки, окруженный лесами, стоял мой «Носорог». Облепленный десятками людей, копавшихся внутри него, словно муравьи. Старые запчасти, которые мы пытались восстановить и пустить в дело, валялись отброшенными в сторону. Монтировались новые бронепластины, заменялись сервоприводы, зачищались покрытые коррозией узлы. Шум, грохот, суета. Буквально у меня на глазах возрождался боевой мех. То, что казалось уже не поднять усилиями сотни людей, мастеров, инженеров, сейчас оживало буквально на глазах.

— Петрович, — я осторожно подошел к взмыленному начальнику мастерской, осторожно тронув его за плечо. — А что происходит? Откуда здесь все эти люди?

— А, наш герой, — обернувшись, он хлопнул меня по плечу. — А это наш город решил тебе помочь. После того как о тебе написали в газетах, наш Горохов к городскому голове напросился на прием, попросив помочь с восстановлением учебного меха для тебя. А то курсант есть, а учиться ему не на чем. Тот дал команду. Тут еще железнодорожники подключились, выделив людей. На ремонтно-механическом клич бросили, сказав, что оплатят рабочий день всем, кто выйдет в свой выходной помочь. Народ откликнулся. С автомобильного

завода запчастями помогли — они, оказывается, для шагоходов там тоже что-то делают. Броневые листы металлургический завод выделил. Считай, всем миром тебя, Вань, собираем.

— Обалдеть, — я смотрел по сторонам, чувствуя необыкновенную радость и душевный подъем. Увидеть столько людей, готовых бескорыстно мне помогать, я даже не мечтал. Сейчас я впервые в жизни действительно почувствовал себя Защитником — тем, кто призван и должен защищать. Я впервые почувствовал, что не сам по себе, вечно борющийся со своими проблемами, а часть чего-то большего.

Спустя три дня

«Носорог» неторопливо вышел из ангара. Пятидесятишеститонная машина внушала уважение одним своим видом. Две массивные колоннообразные ноги, широкий стальной корпус, прикрытый мощной бронированной пластиной в две мои ладони толщиной, выдвинутая вперед кабина пилота, прикрытая двумя бронированными пластинами, между которыми виднелась тонкая стеклянная полоска для обзора пилота. Наверху кабины виднелся небольшой выдвижной перископ, поднимающийся вверх и дающий неплохое приближение. По бокам на массивных руках виднелись два тяжелых орудия — основное вооружение «Носорога». К ним по лентам из бронированного рюкзака подавался боезапас: семидесятимиллиметровые снаряды. Бронебойно-фугасные. Восемьдесят снарядов могли почти гарантированно накрыть и упокоить небольшую стаю из полутора десятка тварей. Жаль, что прицельная дальность маловата, плюс из-за отдачи необходимо время для того, чтобы заново навести орудия. Но все же это мощь. Я бы того шаровика разнес в буквальном смысле с одного выстрела — достаточно попасть в корпус. Ну и на самый крайний случай в руки «Носорога» рядом с орудиями вставлены два стальных штыря, способных пробить даже самую крепкую шкуру, войдя на два метра в плоть.

Огневая мощь, броня — все прекрасно, кроме одного: скорость и духота. Крохотный вентилятор, гудя, гонял все тот же теплый воздух в кабине, почти ничем не помогая. А я, обливаясь потом, двигал свой мех на полигон со скоростью пять километров в час. Вика на своей «Саранче» успеет к этому времени и сбегать туда, и вернуться назад, и поспать, и поесть, и накрасить губы. А я все еще буду брести. М-да, теперь понятно, почему «Носорогов» используют в основном как малоподвижные огневые точки. Да и ядро в моем мехе явно нуждается в замене: выдает силу не равномерно, а как-то рывками — то разгораясь, то затухая. Заявку на замену уже подали, но пока ее исполнять не спешил никто. Здесь нужно мощное ядро от твари уровня «исполин» первого или второго класса, а это редкость.

Ну что ж, посмотрим. Деньги на мех среднего класса у меня есть. В крайнем случае, можно и на нем повоевать или пробовать перевестись в другую академию. Не верю, что преподаватели, столько времени и сил положивших на мое обучение, позволят Куропаткину просто так загнать меня в штрафной батальон. Я пока с Гороховым об этом не говорил, хотел показать на полигоне класс. Да и тот подслушанный разговор: если Куропаткина переведут в Екатеринбург, может, и для меня забрезжит счастье. Хотя он и до перевода может мне сильно нагадить и все испортить.

Ладно, Вань, не о том сейчас думаешь. Сосредоточься на управлении и возьми немного левее. С непривычки я слегка задел краешек учебного класса, и в стороны брызнула штукатурка с кусками кирпича, снесенные моим мехом. А я наконец попал на полигон, и учеба, которой мне грозил и пугал капитан Горохов, началась.

Выстрел. Облачко взрыва вспыхнуло шагах в пяти позади мишени. Чуть довернуть, взять упреждение. Новый выстрел. Уже лучше — почти накрыл, осколки точно посекли тварь. Еще немного довернуть влево. Приникнуть к стеклу перископа, проверяя прицел. Дернуть рычаг — новый выстрел сотрясает мех, и картонная мишень, изображающая стенолома, разлетается на куски. Почти сразу из-за кучи камней вынырнула другая, причем всего в метрах шестистах. Доворот корпусом. Тварь едет зигзагами, быстро маневрирует, то ускоряясь, то замедляясь. Навестись не на нее, а примерно на место, где она будет. Взять упреждение. Новый залп, запустив по очереди сразу четыре снаряда с минимальным интервалом. Пороховой дым забился в кабину, мешая дышать. Закашлявшись, я на миг упустил из виду тварь и лишь спустя несколько секунд, снова прильнув к прицелу, довольно улыбнулся: накрыл. Ближайший разрыв перевернул мишень, плотно посек ее осколками.