Чтение онлайн

Я, от безысходности думавший, как поскорее распрощаться с жизнью, чтобы не доводить дело до позора, услышав это, встрепенувшись, осторожно переспросил:

— Каких еще бандитов?

С трудом нацепив на себя костюм, поправив одежду (трясущиеся руки давали о себе знать — так нельзя с людьми, от мандража я буквально не находил себе места) и все же кое-как сумев себя одеть и привести в порядок, я вышел из своей комнаты. Дальше — на плац, где уже выстраивались в шеренги курсанты, недоуменно спрашивающие друг у друга, что происходит. Затем на территорию части заехало сразу несколько дорогих автомобилей, из которых вынырнула толпа людей, в том числе с фотокамерами. Наконец из штаба появился генерал

Куропаткин в сопровождении нескольких офицеров. Задержался взглядом на мне и отвернулся, что-то бросив стоящему рядом с ним офицеру. Толпа приехавших тем временем вышла на плац. Несколько жандармских офицеров. Махнувший мне рукой Епифанов в железнодорожном мундире, стоявший возле высокого тучного брюнета и что-то с ним бурно обсуждавший.

— Городской голова, — подсказал мне Горохов, стоявший рядом со строем курсантов как старший курса.

Журналисты расставили камеры на треногах. Наконец подготовка завершилась. Офицеры и курсанты замерли в едином строю.

— Курсант Соболев!

— Я! — крикнул я во всю глотку.

— Выйти из строя!

— Есть! — Ноги отбивают по брусчатке шаги, сердце дергается в груди от волнения. Но я, словно механический солдат, марширую вперед, чтобы замереть перед своим начальством.

А в это время градоначальник, шумно вздохнув, громко заговорил:

— Господа курсанты! Вот вам живой пример истинного гражданина и будущего офицера. Три недели назад во время нападения на поезд Иван вступил в схватку с опаснейшей бандой, много лет терроризировавшей мирное население, нападавшей на поезда, грабившей банки. На их счету были сотни отнятых жизней, десятки опозоренных женщин. И наш герой — и я говорю это слово без стеснения — положил этим тварям конец. Он не побоялся вступить с ними в схватку, убил главаря и нескольких его подручных и сумел взорвать взрывчатку, с помощью которой те хотели подорвать бронированные вагоны с казенным золотом, вместе с самими бандитами. Он рисковал собой, чуть не ослеп. А теперь среди вас проходит обучение на пилота тяжелого шагохода. И я уверен, что его ждет великое будущее, и мы еще будем гордиться, что он учился у нас здесь.

Мэр замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. Курсанты с удивлением таращились на меня, словно увидели впервые. Капитан Горохов сиял так, как будто он лично помогал мне в том бою.

Мэр, отдышавшись, продолжил:

— Для меня огромная честь вручить эту высокую государственную награду нашему герою. Подойди сюда, ко мне, Вань.

Я строевым шагом подхожу к нему, и он, открыв бархатную коробочку, достал оттуда крест на красно-черной ленте с мечами.

— Это орден Святого Владимира четвертой степени. Вручается тебе за заслуги перед Отечеством, за твою храбрость в спасении людей и доблесть в бою. Мечи на нем являются символом того, что он получен за боевые заслуги, а не за мирные дела и гражданское служение. Носи с гордостью и честью. Ты это заслужил.

Вспышки камер. Затем ко мне подошел мужчина в жандармском мундире и протянул чек.

— За предводителя бандитов и его уничтожение была объявлена награда в размере трех тысяч рублей. И эту выплату я сейчас и произвожу. Держи, — он протянул мне гербовый листок с печатями и подписями. Снова вспышки камер.

Я не успел убрать вексель в карман, как мужчина в форме железнодорожника подошел ко мне и, прокашлявшись, начал:

— От имени Сибирской железной дороги я так же хочу вручить награду нашему герою. Эта банда давно терроризировала мирных граждан, нападала на составы, срывая перевозки. Немногие, надевая это, — он показал значок дружинника, вытащенный из коробки, — действительно готовы с оружием в руках защищать жизнь и здоровье пассажиров, помогая обеспечивать безопасность перевозок. Но ты его по праву заслужил своим поступком — не на словах, а на деле доказав свою храбрость. Побольше бы таких! И мы хотим вручить тебе этот подарок, — он протянул мне отлитый из чистого золота значок дружинника.

А затем протянул листок бумаги, отливающийся золотым глянцем. — Это «Золотой билет». Он дает тебе пожизненную скидку в пятьдесят процентов на любые поездки на поездах. Достаточно предъявить его в кассе.

Снова вспышки камер. Шквал оваций от курсантов, стоящих в строю. Епифанов, счастливо улыбаясь, пожал мне руку. Потом последовали поздравления от офицеров. И даже Куропаткин был вынужден сквозь зубы выдавить «Поздравляю!» и пожать мне руку.

А я счастливо улыбнулся ему в ответ. Ну что, тварь, не ожидал? Теперь тебе будет сложнее загнать меня в железное мясо.

— Почему мне не сказали?! — Чернильница, запущенная генералом, с грохотом разлетелась об стену. — Кто принял решение награждать этого ублюдка орденом?! Откуда здесь мэр?! — Генерал был в ярости. Она буквально распирала его: ограбление дома, кража всего собранного с таким трудом. А тут еще и эта тварь, посмевшая огрызнуться на него. Та, что он уже, по сути, приговорил к смерти, награждается орденом!

— Даже у меня нет Святого Владимира! — Все его награды были получены за безупречное служение, но ни одна из них не была отмечена мечами. — А тут это!

— Но ваше превосходительство, — заскулил адъютант, благоразумно умолчав, что генерал ни разу и не участвовал в боях, — решение о награждении проходило не через наше ведомство. Его приняло жандармское начальство. Те два года эту банду ловили, на них трупов было — без счета. Четыре состава разграбили. И не наградить за такое они не могли. Плюс городской голова Широков потребовал, чтобы курсанту вручили что-то стоящее, а не медальку «За помощь в поддержке правопорядка». Скоро выборы в городскую думу, а на такое событие должны были собраться журналисты всех губернских газет. А городскому главе неуместно вручать какую-то жалкую медальку, тем более за такое. Широков вышел на губернатора, жандармское управление и дирекция железной дороги поддержали ходатайство. Ну тот и утвердил. Награждение. За рост преступности ему уже давно по шапке давали из Москвы, и тут отличный повод показать, что с ней все же борются.

— Понятно, — задумавшись, генерал буравил стену с расползавшимся чернильным пятном. — А со мной почему не согласовали? Я бы этой твари устроил бы… орден.

— На момент произошедшего он еще не был курсантом, — почти шепотом ответил адъютант, опасаясь новой вспышки начальнического гнева. — Да и я читал представление: он действительно его заслужил. Там настоящий бой был, куча раненых и убитых среди охраны и гражданских лиц, у бандитов были даже пулеметы и гранатомет. И если б Соболев не помог, поезд точно бы разграбили вместе с казенным золотом.

— Вон!!! — генерал в ярости запустил в помощника пресс-папье. — Здесь я решаю, кому жить, кому умирать, кого награждать, а кого плетьми охаживать! И для этого ублюдка ничего не поменялось! Вернуть и загнать этого гадёныша в штрафное мясо, откуда он у меня не вылезет никогда!

Адъютант, не дожидаясь, пока в него бросят чем-то еще, скрылся за дверью. А спустя несколько минут в дверь тихо постучались, и затем в проеме двери показалась кучерявая голова с бородой и вежливо уточнила:

— Господин генерал, вы хотели меня видеть?

Тот махнул рукой на кресло напротив стола, холодно буркнул:

— Присаживайтесь.

Старик в поношенном пальто и пенсне аккуратно присел, выжидательно посмотрел на него. Генерал, без всяких намеков поняв, чего от него ждут, негромко произнес свою просьбу:

— Мне нужны деньги.

Старик-еврей устало вздохнул, качнул головой:

— Они всем нужны. Даже мне. — Затем посмотрел на генерала, уточнил: — А почему ко мне, а не в банк?

— Это время, — ответил раздраженно генерал. — Пока еще кредит согласуют, а мне нужно быстро, много и сразу. Мне сказали, что вы можете помочь. Я не могу здесь долго находиться, — он неопределенно махнул рукой. — У меня дела.