Жвачка 2
Шрифт:
Когда наши глаза встречаются, я улыбаюсь ей ещё шире.
— Красивые туфли, — вдохновлённо выдыхает она.
— А у тебя — клёвые кеды, — вежливо отзываюсь, чувствуя, как внутри просыпается шальной, давно забытый азарт.
Быстро прикинув на глаз размер, я иду ва-банк:
— Поменяемся?
В очереди за нами повисает осязаемая тишина.
Девчонка смотрит на меня как на сумасшедшую. Её поношенные «Олл Стар» в обмен на подиумные «Версаче» из последней коллекции?
Понимаю её сомнения. Всё выглядит
— Ты серьёзно? — почему-то переводит ошалелый взгляд с моих туфель на Матвея, который с ленивым интересом наблюдает за этим представлением.
— Абсолютно, — шутливо подмигиваю, возвращая к себе внимание. Хочу пошутить, что и парня готова поменять на ноут, но вовремя себя одёргиваю и собственническим жестом опираюсь на крепкое плечо Мо.
Рациональная часть меня капитулировала. Полностью сложила полномочия, вверив бразды правления маленькой дурочке с языком без костей.
— Час назад я узнала, что мой бывший жених изменил мне со своей бывшей, которая до этого спала с моим бывшим.
А этот мужчина... — киваю на Аристова, которому мы сгрузили на хранение наши вещи.
Моя исповедь перед Луизой из Сент-Луиса, которую, судя по бейджу на рюкзаке, зовут Ашари, льётся легко, на одном дыхании. Словно перед святым отцом.
— Он только что похитил меня из театра, от элитного пафоса, от которого сводит зубы. Мы собираемся устроить долгую пешую прогулку, поэтому удобная обувь мне жизненно необходима. К тому же... — бросаю взгляд на алый шёлк, купленный несостоявшимся мужем, — белые кеды идеально подходят к платью, тебе не кажется?
Мы с Ашари одновременно переводим глаза на Матвея.
Под нашим двойным прицелом Аристов лишь снисходительно закатывает глаза. Его ухмылка красноречивее любых слов.
Здесь и сейчас рядом с ним его Хуба-Буба.
Слегка оглушённая моим лавинным потоком откровений, Ашари скидывает кеды быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Пара минут — и готово.
Я затягиваю шнурки, чувствуя невероятное облегчение. Будто вместе с одиннадцатисантиметровыми каблуками я сбросила с себя все обязательства, чужие ожидания и правильную, удушающую жизнь.
Плевать на цену туфель.
Плевать на абсурдность моего внешнего вида.
Я смотрю на свои ноги в кедах, потом пересчитываю глазами пуговицы на жилете Матвея.
Уголок его губ изгибается в хищной полуулыбке.
Забирая со стойки пакет с заказом, он хмыкает, оценивая мой новый сумасбродный аутфит.
В нашей прошлой жизни я регулярно выкидывала нечто подобное — сбегала из его квартиры в растянутых спортивках и на убойных шпильках, с разведёнными мной драмами на ровном месте и громкими хлопками дверью.
Нужно было видеть лица консьержей и жильцов премиального ЖК, где каждая ссора сопровождалась фейерверками и дифирамбами.
Кажется,
— Значит, это я похитил тебя у бывшего, от бывшей с бывшим? — низким бархатным шёпотом переспрашивает Мо, придерживая тяжёлую дверь.
Проскальзываю вперёд, цепляя кожей горячее мятное дыхание.
— А мне казалось, всё было с точностью до наоборот, Бу...
Арендованный Нельсоном «Додж» Матвей бросил в глухом переулке между заброшенными складами.
Из освещения здесь — только блёклый диск луны и едва живое, подмигивающее сияние неоновой вывески где-то за углом.
Но так даже лучше.
Не хочу, чтобы Аристов видел, насколько я в нём увязла.
Опять.
Вдалеке, за портовыми доками, открывается оглушительный вид на залив.
Огни Манхэттена на том берегу кажутся неоновыми декорациями к чужому, нереально кинематографичному фильму.
В ночной тиши есть только мы, резкий запах морской соли, мокрого асфальта и нашего общего безумия.
Расположившись поудобнее, устраиваем импровизированный ужин прямо на широком матовом капоте машины.
Я безжалостно впиваюсь зубами в жирный, исходящий паром и соком бургер.
Боже, как это вкусно.
Он кажется мне идеальнее любого деликатеса, который мне когда-либо подавали на изысканном фарфоре светских раутов.
Избавившись от лишних элементов одежды, Матвей ослабляет ворот рубашки на пару пуговиц и, закатив рукава по локоть, устраивается рядом.
Его обтянутое плотной тканью брюк колено прижимается к моему бедру, запуская мелкие разряды по всему телу.
Кожа к коже.
Даже через слои одежды.
Этот мимолётный тесный контакт врубает внутри меня мощный, первобытный заряд энергии, от которого перехватывает дыхание.
А ещё рядом сидит он... Его колено касается моего, вызывая прилив энергии сильнее, чем двойной эспрессо.
— Ты сказал, что собираешься домой... — от мысли о его скором отъезде под ложечкой начинает мерзко тянуть. — Надолго? И что ты имел в виду под порядком общения?
Матвей молча откладывает в сторону свой бургер, вытирает пальцы бумажной салфеткой.
Будто ему тоже разом перехотелось есть.
— Насовсем, Бу, — как ни в чём не бывало роняет он, пожимая плечами. — С Дэйвом мы не сработались. Вопросы с документами закрою за неделю, максимум две — и свободен, — заключает, внимательно изучая меня взглядом.
Щурится.
Всё же темнота — в плюс.
Хорошо, что он не видит моих слёз.
— Если честно, я в это партнёрство ввязался только ради того, чтобы тебя побесить. По итогу больше потерял, чем приобрёл. Да и дед твой... — улыбается, слышу это по интонации и тоже улыбаюсь. Тоже скучаю по дедушке. — Старик уже не тянет зал в одиночку. Я нужен ему там, в Москве...