Чтение онлайн

Сколько бы ни копался в башке, решая головоломку, чувствовал: в чем-то всё же есть охренительная нестыковка. То ли детали лишние, то ли, наоборот, пазла не хватает. Ложь, номер в отеле, видео, ее побег...

И среди всего этого дерьма один вопрос: если мстить приезжала, Фемида недоделанная, то какого хера целку для меня берегла? Нахуя нужно было потом целый месяц вместе жить, планы на будущее стряпать? Не могло же абсолютно всё быть пустой постановой.

А оно вон как всё на самом деле

оказалось.

«Свою жизнь на мою обменяла. Пуанты на стенку повесила, чтобы как орангутанг по клетке скакал.»

Узнать бы раньше...

Ругаю себя каждый день, что не разобрался на месте. Нужно было тащить обоих, не только себя, правду вытряхивать.

За грудиной ветер свистит в изрешеченные дырки.

С ней рядом... всегда коррида. Любой зацеп за Бу — красная тряпка.

В целях выживания приспособился обитать в выдуманном мире, где моя Ниночка со мной, где есть наш розовый ковер и ее клубничный гель в ванной. Успокаивал себя: «Просто гастролирует звезда моя. Вот-вот вернется домой, и будет всё как раньше».

Совсем ебу дал, короче.

Потому и начал к мозгоправу гонять — в один день дошло, что жизнь моя зашквар.

Опять на исходную вернулся, почувствовав у клетки ее присутствие. Обернулся в неверии — и охуел.

Думал, разорвет на месте. Во мне тогда столько всего намешалось: боль, злость, желание встряхнуть, даже сделать больно, и тут же — радость, облегчение и, сука, перекрывающая весь негатив нежность.

Удивляюсь, как сдержался, услышав новости о скором замужестве. Первое желание — преждевременно вдовой ее оставить. Жених у нее еще... очередной гондон приторно-латентный.

Закралось подозрение: возможно, не во мне беда, если раз за разом выбирает себе таких ущербышей? Банальный вопрос вкусовщины?

Но как же она кончала красиво. Голову запрокинула — и полетели. Она от пальцев моих, я от нее. Всё такая же горячая и отзывчивая, какую бы сосульку из себя ни строила.

Был бы противен — не было бы отклика.

Опять пиздит?

О том, как «похер на меня», говорит чаще, чем о свадьбе своей. И вот как понять, где истина, если слова одни, а реакции обратные?

Да точно пиздит.

Трафик в этом городе конченый. Уже час кукую, расхаживая по театру, как по музею. Шмотки не самые удобные, бабочка душит, туфли жмут.

Синяки и кровоподтеки только начали входить в фазу. На спад пойдут не раньше чем через пару дней. Видок у меня тот еще — отбитая говядина медиум рейр прожарки.

Этот вечер нужно перетерпеть. За ужином еще раз переговорю с Дейвом. Руки пожмем, обговорим отступные и расход. Вряд ли старый хер пойдет на уступки после разрыва с его дочкой. Он четко дал понять: мы друзья, пока Ингрид счастлива.

Оглядываю витые лестницы

с красными ковровыми дорожками, потолочную лепнину, выточенные из камня балюстрады и постепенно заполняющиеся людьми анфилады.

До отношений с Мечниковой и слов-то таких не знал.

Они инородные в моем лексиконе, позаимствованные из мира розовой пудры и нежного безе.

Веду взгляд к своду над головой и пропускаю несколько ударов. Несколько новых отверстий сквозят.

Хороша.

Коррида...

42

Стоит неприкаянная душа среди пафоса — глаз не оторвать от платья красного.

Повторно сверяюсь с часами — тоже рано приехала.

Ну и как тут в завязку уйти?

Зубы скрипят так сильно, что, кажется, по возвращении маршрут из аэропорта можно пристраивать сразу в челюстно-лицевую клинику Уваровых.

Да и хрен с ним. Иду к ней не моргая, ведомый желанием урвать еще немного времени наедине.

На расстоянии не больше полуметра, когда по рецепторам лупит знакомый клубничный морок, сбавляю обороты.

Не отказываю себе в удовольствии поразглядывать. От длинной шеи скольжу вдоль выпирающих гребней позвоночника. Холодом дает по венам — там вовсю азот жидкий течет. Не помню, чтобы раньше у нее так торчали косточки. Всего три дня назад трогал, и настолько явной ее худоба не была.

Вырез на спине доходит до самого копчика. Пожираю все открытые участки кожи, тени в ямочках на пояснице, лишающие рассудка. Интерес берет: предусматривает ли это платье белье? Ладони искрят — невыносимо потрогать хочется, прощупать каждое торчащее ребро.

— Кажется, я тоже приехал рано, — выдыхаю около ее затылка, наблюдая каскад бегущих мурашек.

В губах магниты заряжаются, сушит и колет изнутри. Прохожусь по ним языком, сглатывая вязкую слюну.

Где бы воды прямо сейчас раздобыть?!

— Можно составить компанию? Или после этого тебе срочно понадобится душ?

Вздрогнув, она медленно разворачивает ко мне подбородок, демонстрируя безупречный профиль. Добро дает едва заметным кивком.

— Здравствуй, Матвей. Конечно.

Она мнется, кусает губу, борясь с внутренними демонами, которых в ней дохера. Но, не выдержав, добавляет:

— Говоря про душ... я имела в виду всю ситуацию в целом. Не конкретно тебя, — произносит настолько отстраненно, словно пересчитывает пылинки на хрустальной люстре перед нами. — Извини, если мои слова задели.

— Порядок, забей, — заверяю ее, хотя у самого внутри до порядка выгребать и выгребать. — Красивое платье. Но врать не буду — выглядишь хреново. Ты вообще питалась эти дни чем-то, кроме святого духа и лекарств?