Чтение онлайн

Выяснилось, что мистер Уокер — заядлый болельщик, Аристова узнал сходу. В качестве благодарности Матвей пообещал ему две проходки, после чего Эмми стала вип-персоной в госпитале. Двойные порции пудинга и лояльные часы посещения — приятный бонус.

— Emmy will be back from her final check-up shortly (Эмми скоро вернется с финального осмотра ), — продолжает улыбчивый мужчина. — The lab results came back clear, so we’re discharging you tomorrow. You can share the good news with the young miss and Mr. Aristov (Пришли чистые результаты

анализов, так что завтра мы вас выписываем. Можете обрадовать юную мисс и мистера Аристова отличными новостями ).

— Какие поводы для радости?

Раздается знакомый баритон. Перевожу взгляд на дверь, выпучивая глаза: вошедший в палату Матвей выглядит как онкобольной. Волосы коротко острижены, лицо высушенное и уставшее, глаза покрасневшие от недосыпа, щеки впалые, на обветренных губах тень вымученной улыбки.

По инерции поднимаюсь и, не сводя с него глаз, подхожу, чтобы обнять. Почему-то кажется, что именно это сейчас очень правильно.

Матвей сейчас здесь не только из-за дочки. Он здесь ради меня в том числе. Ему бы отдохнуть, поспать, но он рядом, как и обещал.

— Well, I’ll leave you to it (Что ж, не буду вам мешать ), — сообщает ординатор, прикрывая за собой дверь.

— Нас завтра утром выписывают, — счастливо шепчу, обхватив его за шею. Матвей чуть склоняется под натиском моего веса. — Не верится, Мо, мы справились.

Под пальцами чувствуется едва заметная дрожь. Кажется, я слишком сильно сдавливаю его обезвоженное тело, иначе не могу объяснить одышку.

Отдаляюсь, продолжая улыбаться ему самой искренней и теплой улыбкой. Вглядываюсь в его глаза, бегло прохожусь по заострившимся чертам лица.

Он не улыбается в ответ, смотрит в упор придавливающим взглядом: на губы, шею и снова на губы. Кадык дергается, и в этой вязкой тишине уже невозможно понять, кто из нас тянется первым.

— Кажется, я не вовремя, — вышибает голос Шона, раздавшийся за моей спиной. Вот же Бин! — Мы едем или твои планы изменились? — обращается ко мне так, будто Аристов — пустое место.

Подавив первый шок, натягиваю маску невозмутимости и, во избежание очередного скандала, плетусь к Шону, обнимаю крепко, благодаря небеса за то, что уберегли меня снова.

Каждый раз, когда нас с Матвеем примагничивает какая-то неведомая сила, сердце сбоит и голова отключается, обязательно кто-то вклинивается, сменяя полярности нашего притяжения.

— Шо, Эмми здорова, и завтра мы едем домой! — с напускным воодушевлением сообщаю. — Я так счастлива, врач только что сообщил эту чудесную новость.

С собственническими замашками Шон победно скалится, опуская руку чуть ниже талии. Не успеваю снова обратиться к небесам, когда ощущаю волну темной ярости, исходящей от Матвея. Его глаза, провалившиеся от сгонки веса, сейчас кажутся черными дырами.

С облегчением отмечаю, что Миллер, кажется, расслабляется. Хочу убедиться, посмотреть на него, но стоит чуть приподнять голову — Шон перехватывает

инициативу и впивается в мои губы резким, демонстративно-агрессивным поцелуем.

— Идем, детка, у нас с тобой всего час, а у меня на тебя большие планы.

Втыкает флажок первенства прямо перед носом Матвея, который больше на нас не смотрит. Стоит лицом к окну, упираясь костяшками в подоконник.

Шон действительно умеет поражать: у входа нас ждет настоящий лимузин — вычурный и длинный, как в старых американских фильмах. Самый настоящий ресторан на колесах.

— Ты серьезно? — я оглядываюсь на Шо, едва подавляя смешок.

— Захотелось удивить тебя в стиле Чака Басса, — он улыбается в ответ, довольный произведенным эффектом.

И у него получилось. Иногда я совсем забываю, что за маской востребованного брокера и безупречными манерами высшего общества скрывается парень, который старше меня всего на пару-тройку лет. С ним легко. Мы на одной волне, и наша разница в возрасте кажется идеальной — в отличие от той пропасти в десять лет, что всегда разделяла меня с Аристовым.

В салоне Шо предлагает выпить, но я привычно отказываюсь. Зато китайская еда в бумажных боксах залетает на ура.

— Кажется, прошлый раз был сорван по моей вине, — говорит он, наблюдая за моим аппетитом. — Решил, что пришло время наверстать упущенное.

После сытного обеда я чувствую себя почти безгранично счастливой: Эмс завтра выписывают, рабочий вопрос вот-вот закроется, а мы с Миллером обнимаемся на заднем сиденье, как в культовом сериале. Лиам уже приземлился и обещал сразу приехать к нашей "мармеладке" — это чертовски кстати, потому что у нас нарисовалась накладка. Матвею нужно уехать на тренировку до того, как я освобожусь.

Боже, Мира, ну сколько можно? Почему в твоей голове всё до сих пор вращается вокруг Аристова?

От этой мысли поцелуи Шона резко приобретают вкус дегтя, а его руки начинают казаться чужеродными.

— Шо, давай притормозим? — прошу я, когда он укладывает меня на широкое сиденье и вклинивается между моих ног. — Здесь водитель, мне не по себе...

Но он просто отмахивается, продолжая настойчиво тереться об меня пахом. Моё либидо сейчас — в самой низкой точке, желание нулевое. Чувствую себя грязной предательницей.

Дрянью и той самой настоящей кокоткой, думающей о ветреном мудаке в объятиях чудесного парня.

— Детка, у меня скоро член отвалится, меня достало дрочить в душе, — его голос падает до хриплого шепота, пока он активно задирает подол моего платья к талии, пытаясь стащить белье. — Я люблю тебя. А этот боксер… он вечно рядом, у меня просто голову сносит.

— Он не боксер, — зачем-то поправляю я, и Шон резко замирает. В салоне лимузина повисает звенящая, нехорошая тишина.

— Cunt (Пизда ), — выплевывает он, и в этом коротком ругательстве столько яда, что я невольно сжимаюсь. — Ты из всего, что я сказал, услышала только это?