Чтение онлайн

— Бери розовое, это на все сто твой цвет, — поднимаю глаза на замершего в дверях Лиама. — Ну как? Готова? — сощурившись, изучает мою мимику.

— Вполне, — вру нам обоим, натягивая дежурную улыбку.

— Ты похудела? — Ли хмурится. Он и так вечно ворчит, что от меня скоро одна тень останется. — Ми, на тебе лица нет.

— Предсвадебный мандраж, — отмахиваюсь я, четыре потерянных килограмма скрыть сложно. Ребра проступили отчетливее, ключицы стали слишком острыми. Но я делаю вид, будто так и задумано. — К тому же, я панически

боюсь не влезть в платье от Веры. Ты же знаешь эти правила...

— Да-да, не платье подгоняют под невесту, а невесту под платье, — театрально закатывает глаза Лиам, вызывая у меня короткий, сухой смешок. — Шо звонил, они будут минут через десять. Эмми не в духе, сказала, что засядет за мультики и рисование. Могу чем-то помочь, пока ты наводишь марафет?

— Достань вино и заправь салат, пожалуйста. Мне как раз хватит десяти минут.

В последнее время я стала пугающе послушной. Делаю, что велят, стараюсь всем угодить, работая на чужое счастье. Вот и сейчас — смотрю на свое отражение в розовом шелке, задаваясь вопросом: а чего хочу я сама?

Нужен ли мне избитый шик? Весь этот шумный балаган с трехъярусным тортом и известным на весь мир шлейфом от кутюр?

Наверное, это и есть тот самый «синдром невесты», когда всё кажется не тем и не так.

Почему-то вдруг до боли захотелось тихой церемонии. Платья без кричащего имени на бирке, сшитого специально для меня, учитывающего каждый изгиб и каждый мой изъян. А вместо пафосного кондитерского шедевра — простой пирог по рецепту бабушки Нины, который дед испек бы своими руками. Да, определенно, это всё нервы. Весь этот водоворот, в центре которого — разлука с моей малышкой.

— Идем кушать? — заглядываю в детскую. — Там «Мо» пришел.

Заманиваю главным козырем, но Эмми даже не оборачивается.

— Дорисую и приду.

— Тебя подождать?

— Нет.

Внутри всё поджимается. Это первый раз, когда она не несется к отцу быстрее ветра.

— Малышка, что не так?

— Всё хорошо, мамуль.

Это её «мамуль» — мое единственное успокоительное.

Ну что ж.

Вдох… выдох…

Время быть послушной куклой, угодливой хозяйкой и неотразимой невестой.

— Всем привет! Рада, что вы доехали.

Натягиваю на лицо свою лучшую парадную маску — ту, с которой выходила на поклоны после выступлений, с кровящими стопами и перебитыми пальцами.

Ингрид подставляет щеку, и я послушно целую пустоту рядом с её кожей. В нос бьет приторно-сладкий шлейф её парфюма — провоцирующий будущую мигрень. Матвея удостаиваю лишь мимолетным кивком.

Я не смотрю ему в глаза, придерживаюсь работающей тактики, но кожей чувствую, как его взгляд сканирует мой розовый шелк.

Несколько шагов — и Шон тут же притягивает меня к себе. Пальцы впиваются в бок слишком сильно, требуя признания его прав. Нежный прежде поцелуй перерастает в затяжной акт обладания. Эта сцена пахнет не искренностью, а имущественным ярмом.

Он впечатывает меня

в себя, по-видимому, транслируя Аристову: «Смотри. Моё. Выкуси».

Меня обдает волной душного раздражения. Настолько резко, насколько позволяет приличие, отстраняюсь, разрывая этот фальшивый контакт, награждаю Шона взглядом, который должен его отрезвить.

— Эмс скоро спустится, просила не мешать, — пожимаю плечами, стараясь переключить внимание на гору пакетов из магазинов игрушек.

До дня рождения еще полторы недели, а подарки уже посыпались, как из рога изобилия.

Смешно и тошно одновременно наблюдать, как два взрослых лба азартно соревнуются за лояльность четырехлетней девочки.

— Ми-и-ира, дорогая, тьи сегодня просто ослепительна, — Ингрид устраивается за столом, расправляя юбку с грацией шальной львицы. Не как успела дать, до моего прибытия?! — Надеюсь, тьи помошешь нам разговорьить Матвея? Сама знаишь, наедине он гораздо... общительнее.

Она делает крошечную паузу перед последним словом, и в этой тишине отчетливо слышится скрип кровати в квартире Аристова.

Вот же сучка.

— Ингри! — окликает ее Матвей сухим щелчком кнута.

Он осаживает её одним взглядом, но пуля уже выпущена и попала точно в цель.

Внутри всё клокочет, поднимаясь к горлу горячей волной. Хочется просто впечататься лбом в этот стол, который я так старательно накрывала, а еще лучше — намотать её жидкий хвост на кулак и впечатать фейсом о тейбл. Кажется, только звон фарфоровых осколков смог бы заглушить этот дребезжащий, фальшивый смех. Однако «послушная девочка» внутри меня всё еще держит спину, изображая радушие.

Так и знала, что каждый здесь будет метить свою территорию, хорошо, есть заготовленная тема про MSG.

Ингрид тут же подхватывает повод, восторженно щебеча о вечеринке, которую она — «какая молодец» — уже успела организовать. Она многозначительно намекает на их с Матвеем «интимный досуг», делая из него большой секрет. Хотя секретом, на самом деле, является не сама близость — в ней-то как раз никто не сомневается, — а лишь место, где они собираются уединиться.

— Если хочьешь, я потом по секрету тебье расскажу, — подмигивает мне так приторно, что зубы сводит. — Может, вы с Шоном присоединитесь к нам?

— Спасибо, но нет, — отрезаю я, стараясь, чтобы голос не превратился в скрежет пуантов по паркету. Видимо, промахиваюсь, о чем говорит прямой взгляд Ли и вздернутые брови Нельсон. — Извини, я совершенно разнервничалась, Эмми улетает с Ли в Париж, и для нас обеих это первая такая долгая разлука. Она и так места себе не находит: храбрится, обещает быть взрослой, но я-то знаю — под утро она всё равно по привычке будет искать меня рукой на подушке. А после свадьбы... — я делаю паузу, намеренно глядя в этот момент на Аристова. — В общем, она только вернется, и я хочу провести с дочерью каждую оставшуюся минуту. Так что пока — никаких ночевок вне дома.