Явь
Шрифт:
«Может и правда скорее прийти домой, и рассказать все бабушке? Она не согласится туда идти, и тем более не выпустит меня из дома…Да и велика ли ее помощь? Только я помню дорогу, по которой шла».
Варя идет уже довольно долго и быстро, длинная улица заканчивается, и теперь она поворачивает вглубь деревни. Позади раздается громкий звонкий гудок. Варя вздрагивает от неожиданности, испуганно поворачивается. Черная машина просигналила еще пару раз. Чернов через лобовое стекло приветственно машет рукой. Медленно машина останавливается, приглашая войти. Варя осматривается по сторонам, нет ли свидетелей. Вокруг все так же пусто и тихо,
— Ушла не попрощавшись?
— Надо было уносить ноги, и я унесла.
— Твой кофе остыл.
— Рассказывай, что узнал.
— Пропал ребенок. Семья неблагополучная, живут без отца, дед пьет, мама с бабкой проморгали ребенка. Будут проверять ближайших родственников и отца в том числе, друзей, знакомых, возможно, он у них. За последнее время это уже третий пропавший ребенок. До этого обоих в лесу нашли, одна девочка на смерть замерла. Я слышал про это, — голос Паши как-то совсем холодеет, становится понурым и почти глухим.
— Еще-что-нибудь узнал?
— По делу — больше ничего. А ты?
— Почти тоже самое. Бабуля сказала, что всю жизнь здесь живет, и дети в лесу не раз пропадали, но чтобы так часто, как в этом году — никогда такого не было. И Шиляева жива осталась только благодаря их собаке, которая за ней увязалась. Я правильно понимаю, что до завтра полиция не пойдет за ребенком в лес? Будет как с Соколовой, которая не дожила до того, как ее нашли. Да и кто гарантирует, как быстро они найдут мальчика. Тетя Тая сказала, что они до зори соседями соберутся в лес на поиски, попросила даже бабушке моей передать. Она говорит, что мало кто соглашается туда идти, даже если кого-то спасать. Деревня у нас суеверная.
— Хорошо, что хоть кто-то пойдет. Они найдут его.
— Они не знают, куда идти, а я…
— Чего? — удивленные широкие глаза и ползущие наверх строгие брови устремляются на Варю.
— Да, только я помню дорогу, по которой шла. Если я не сумасшедшая, то найду ее и, может быть, пропавшего мальчика или хотя бы его следы. Я сейчас говорю довольно идиотские, да?
— Абсолютно. Деточка, лес большой, даже если он там, вероятность того, что вы пересечетесь, крайне мала.
— Ну и неважно. Поехали, прогуляемся. Ты же хотел развеять свою скуку?
— Хочешь потеряться снова? Или давно комаров не кормила?
— Боишься? Кто из нас трус?
— Дело не в страхе. Ты открыто и бесстыже манипулируешь мной, где твои манеры?
— Ну, так поддайся мне. Ты не дашь мне заблудиться.
— В детстве ты была скромнее.
— Кто старое помянет…
Паша прижимает указательный и средний палец к переносице, зажимает крепко глаза, молчит.
— Ни шагу от меня, поняла?
— Беспокоишься за меня или за то, что сделает с тобой моя бабушка?
— Ни то и ни другое. Просто ввязываюсь в неприятности.
— Больше одного раза в одном месте потеряться нельзя, мне уже не пять лет.
— Уверена?
— Абсолютно.
Паша глубоко и тяжело вздыхает, держит руки на руле. Он не спеша заводит машину, и они покидают это место.
***
На горизонте раскидывает свои ветви большой зеленый дуб. Медленно, но верно приближаясь к нему, Варя нервно ерзает в своем уютном кресле. Чернов останавливает машину и кажется собирается сказать что-то важное, но Варя без промедлений выскакивает из машины на улицу. Паша закрывает
— Стой, подожди! Ты обещала не убегать!
— Что? Двигайся быстрее, я не обещала, что буду ползти впереди тебя! — отвечает Варя, оборачиваясь в его сторону на ходу.
— Ты действительно думаешь, что знаешь куда идти?
— Мне нужно только найти нужную тропинку… — отдышка слегка закрывает и без того тихий голос Вари.
Она останавливается, всматривается в гущи темного леса. Чернов остается в десяти шагах от нее. Замирает, ожидая, куда она поведет дальше. Забывается.
Ветер раздувает колосья печальной травы, колышутся васильки и шалфей. На небе собираются тревожные низкие тучи, закрывают редкие лучи тусклого солнца. Погода быстро меняется, и она так сосредоточена и решительна. Это лицо, и эти пряди разлетающихся вьющихся темных волос всегда были такими, с самого детства. Он запомнил ее именно такой, как сейчас. Она сливается с этим местом, здесь и сейчас, словно предназначена для него, была рождена вместе с ним, под этим небом.
— Хорошо, давай разделимся, ты будешь искать там, где считаешь нужным, а я найду тропу, по которой уже ходила.
— Здесь сотни троп, которые протоптали грибники, как ты поймешь, что это та самая? — очнувшись, жестко проговаривает Паша.
— Потому что ее никто не протаптывал. На нее нельзя попасть просто так.
— Откуда ты знаешь?
— Откуда-то. Я не знаю, откуда. Если ты мне не веришь, можешь бросить меня здесь. Я не пойду обратно.
Он продолжает на нее смотреть. Его серьезное лицо на секунду пугает ее, словно бы он вот вот сделает что-то непоправимое.
— Думаешь, что даешь мне выбор?
— Нет. Я просто не прошу тебя о помощи.
— Почему? Просто сделай это.
— Нет.
Паша подходит ближе. Склоняется к ее лицу так, чтобы она видела его серьезные тяжелые синие глаза.
— Попроси.
— Зачем?
— Ты же хочешь, чтобы я тебя спас. Будь честна, отличница.
— Помоги мне.
Легкая довольная ухмылка касается его губ, и от взгляда на них, Варя чувствует, как кружится голова. Он отдаляется. Проходит мимо нее вперед, расправляя плечи.
— Доволен?
— Вполне. Не стой на месте, скоро стемнеет.
Варя бежит за ним, вспоминая о своей цели. Метр за метром, ничего не меняется. Немного отдышавшись, Варя внимательно осматривает все деревья и заросшую траву в поисках нужной тропы. Проходит еще около ста метров. Кажется, что в лес вообще никто никогда не ходил, и дорогу не протаптывали даже грибники.
Варя останавливается, закрывает глаза и глубоко вздыхает. Мысленно воссоздает тот день, старается вспомнить свой путь. Она чувствует на себе взгляд Чернова, когда напрягает извилины. Должно отвлекать, но почему-то только помогает. Перед глазами всплывает белое платьице, золотистое поле, деревья. Большое сухое дерево и темная ветвистая, завалившаяся на один бок ель, они сплетаются между собой и образуют арку.