Явь
Шрифт:
В следующую секунду Татьяна Родионовна выходит из дома с полной банкой молока и контейнером меда. Уходит за двор.
«Не боится. Ну да, как же».
Как только бабушка скрывается из виду, Варя нервно бросает лейку в сторону, подальше. Руки сами тянуться, чтобы потереть лицо.
«ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? Какие прогулки? Как мне объяснить это бабушке? Я же не могу пойти ТАК. Да уж, если он видел меня такой, то позвал точно не на свидание, не о чем беспокоиться».
Последняя клумба. Варя спешит. После ванной пытается найти, что не стыдно надеть. Миссия невыполнима.
— Ты куда намылилась? — бабушка касается ее строгим косым взглядом, не отрываясь от грядок, вырывая сорняки в известной позе. Варя присаживается перед ней на корточки, стараясь не испачкать землей и без того грядные кроссовки. На огороде гуляет горячий ветер, раскидывая вьющиеся пряди, закрывая ее лицо.
— В библиотеку. У меня список на лето большой, пора бы уже начать читать.
— Неужели? Пора бы уже готовиться к учебе. Тебе экзамены скоро сдавать, а ты ни сном ни духом, бока отлеживаешь целыми днями! Поторопись, она скоро закроется, — по мытой голове Вари прилетает садовой перчаткой. Варя небрежно стряхивает с головы кусочки земли.
— Я не хочу возвращаться в школу, съезжу в Сосновку. Там тихо, больше места, и учебников больше.
— На жопе не сидится! Ладно, дуй давай, а то и на автобус не поспеешь.
— Да, пора!
— Иди-иди! — Татьяна Родионовна бурчит что-то себе под нос, и не разгибаясь, машет на внучку рукой. Опускает голову и продолжает свое дело. Давление не позволит ей подняться, и заглянуть внучке в завравшиеся глаза.
Варе пора уносить ноги.
— До вечера!
— Давай-давай, не задерживайся! — строгим голосом кидает Татьяна Родионовна.
***
Около дома ожидает блестящий черный припаркованный автомобиль. Изящный раритет, под стать обстановке. Внимательно наблюдающий взгляд из лобового стекла. Варя спешит в нем спрятаться.
— Ты опоздала.
— С ума сошел здесь парковаться?! Если она заметит? Быстрее гони отсюда!
— Я же говорил, что не боюсь. Что она сделает?
— У нее извращенная фантазия, ты в ней не жилец, а я тем более.
— Трусишка.
Чернов надменно усмехается и заводит машину.
— А почему не на велике?
— А тебе нравится кататься на багажнике? Сегодня по прогнозу дождь.
— На небе ни тучи, — холодно констатирует Варя.
— Не веришь в прогноз погоды?
— Не верю.
— Ты же хочешь быть незаметнее. Здесь спрятаться проще. Куда хочешь отправиться?
— Не знаю. Я думала, раз ты меня позвал, значит у тебя должен быть какой-то план, — Варя пристально смотрит на водителя, он оправдательно пожимает плечами и поднимает брови вверх.
— Да, ты права. Тогда, поехали на пляж. Я уверен, что ты там давно не была, — предлагает он.
— Во-первых, я не умею плавать, во-вторых, там слишком много людей.
— На улице вчера прошел ливень, и вода холодная. Народ купаться
— Ладно, поехали уже куда-нибудь подальше от дома.
На улице по асфальту неспешно бредет пожилой человек с седой бородой в козырьке и камуфляжных штанах. Паша в знак приветствия поднимает ладонь, старик в ответ кивает и скромно беззубо улыбается.
— Черт, надо было на заднее сиденье садиться, — тихо цедит Варя, сползая вниз, пряча лицо за руками.
— Сядь прямо и пристегнись. Ничего с тобой не случится. Стыдишься меня?
Варя вдруг краснеет и выпрямляется.
— Нет, просто… Неважно.
— А как ты вышла из дома? Сбежала?
— Нет, я сказала, что еду в библиотеку, за книжками. Кстати, их нужно будет взять где-нибудь.
— Она в это поверила? — пускает тихий смешок Чернов.
— Учеба — это святое.
— Не поспоришь.
Они движутся по узким улочкам медленно, и все же, за каких-то десять минут пол пути уже позади. Из окна движущейся машины Старинский кажется еще мельче. Варе нравится эта машина, нравится медленно ехать и молчать. Паша включает музыку, и на удивление Вари, она приятная. У нее почти получается расслабиться, и все же, смотреть в его сторону она не смеет.
Странный скрежет разрезает звуки музыки пополам. Варя вздрагивает, открывает глаза от пыльной дороги на окном. Звук исчезает. Паша сворачивает в проулок, съезжает по крутому склону, усыпанному камнями, вжившимися в твердую землю.
«Показалось».
Снова скрежет, перебивающий слова песни, похожий на скрип или жуткий писклявый голосок. Варя прислушивается, в попытках понять в чем причина. Голос переходит в некое бурчание состоящие из скрипов и писков.
— Что это за песня?
Варя делает музыку тише. Одним пальцем нежно крутит ролик на магнитоле.
— Что? Тебе не нравится?
Музыка стихает, но шум становится громче.
— Что-то случилось?
Звук умолкает.
— Нет, все в порядке.
Варя старается не показывать волнения, прячет сомнения.
Паша, всматриваясь в ее лицо, делает музыку чуть громче. Снова скрип и бурчание. Варя начинает догадываться, откуда он. Она наклоняется к бардачку, чтобы прислушаться. Резкий скрипучий смех впивается в барабанную перепонку. Варя пугается, отпрыгивает обратно, врезается затылком в сиденье.
«Я знаю этот звук, этот смех, я его слышала! Где? Откуда?»
Смешанные образы сливаются в ночной кошмар.
«В том сне вокруг меня были похожие звуки. Я схожу с ума. Точно».
Чешутся ладони, и она нервно растирает их друг об друга.
— Что такое?
Чернов смотрит на Варю внимательно, встревоженно, переводит взгляд на дорогу. Она вжимается в сиденье со всех сил. Круглые широкие глаза выдают ее страх.
Варя смотрит вперед не отрываясь. Автомобиль сходит с камней и погружается в полевые цветы, разрезая вытоптанную другими машинами голую колею. Жесткие стволы колючки цепляются, бьются об днище, создавая новый шум. Вокруг дикие кусты ежевики, заросли терновника и полусухой полевой травы. Пляж уже совсем близко.