Ярость
Шрифт:
– Их там уже нет, – заметил я.
– Повяжут, – заверил Кречет. – Никуда не денутся.
– Им переждать только эти маневры...
– Что-то учуяли? – насторожился Кречет.
– Только предчувствие, – ответил я с неопределенностью. – Ощущение...
– Тоже мне ученый, – сказал Кречет разочарованно. – Я-то думал, это у гадалок чуйства, а у вас – факты!.. Ладно, Марина уже приготовила крепкий кофе и ваши любимые бутерброды.
Я спросил с упреком:
– А ее зачем привезли? Бедная девушка.
Он отмахнулся:
– Эта
Мне послышалось в его голосе предостережение. Не то страшился, что я могу заподозрить ее в работе на врага, не то затем, чтобы не путал простую девушку из Перми с московскими княжнами.
Из блиндажа вышел, пригибаясь, грузный генерал, в котором я не сразу узнал Яузова – подтянутый, живот подобрал, двигается четко, без кабинетной лени и замедленности. Один из офицеров что-то на ходу быстро тараторил ему в ухо, указывал в мою сторону.
Яузов подошел, в глазах было великое изумление и еще что-то, что мне очень не понравилось, но назвать одним словом я сразу не мог. Он кивнул, проговорил с великим отвращением:
– Здравствуйте, Виктор Александрович. Не скажу, что счастлив вас видеть. Там одних компьютеров закупили на шесть миллионов долларов!
Кречет спросил с интересом:
– Ну и что?
– А то, что если этот... футуролог и там погулял, как на даче Покальчука, то это стране влетит в копеечку.
Я возразил:
– Вы же слышали, на даче Покальчука произошел взрыв газа.
– Такой взрыв, что разнесло все в чертовой матери?
– Взорвалась газовая магистраль, – поправился я. – Прямо под дачей.
– А вы где были?
– В подвале! Туда отвели для ужасных нечеловеческих пыток!
Он отмахнулся, просительно посмотрел на Кречета:
– Похоже, придется выделять деньги на другую базу.
Кречет с сомнением посмотрел на меня, перевел взгляд на министра обороны. Голос был успокаивающим, но без обычной генеральской уверенности:
– Виктор Александрович уже государственный человек. Он бережет государственное добро. Даже, когда разгуляется, не особенно портит...
Яузов безнадежно отмахнулся:
– Это смотря как разгуляется. Он же за русскую идею! За возрождение русского духа. А это: раззудись, плечо, размахнись, рука!.. Что за свадьба без хорошей драки, да как еще полгорода не спалить? Я всегда не доверял ученым. То порох придумают, то экологию... А от этой непонятной футурологии вообще мир может сгинуть.
– Да все цело, – ответил я с неудовольствием, – что я, американец?
Кречет сказал наставительно:
– Это еще что! Я всегда говорил, что хороший ученый вообще-то стоит целой танковой бригады! А наш Виктор Александрович не просто хороший, он лучший!
Яузов посмотрел на меня с отвращением. Судя по его виду, на базу уже махнул
Меня подмывало спросить, не прибыл ли Яузов этим же самолетом, но что бы ни ответил, это к делу не подошьешь, а вот прибыл или не прибыл, это узнаю, узнаю у других...
Из блиндажа опрометью выскочил молоденький и очень усердный с виду офицер. В руках работал портативный телевизор. Бегом принес, развернулся экраном к президенту, застыл как чугунная статуя.
Телекомментатор вещал с экрана:
– О чем думает генерал Кречет, задумав провести военные маневры? Причем, вблизи западных границ России, которые вскоре станут границами всемогущего НАТО?.. Хочет показать, что у нас есть ядерные ракеты, способные стереть с лица земли человечество? Но для их взлета требуется высококачественное топливо, а инженеры не должны голодать, иначе нажмут не ту кнопку...
Красивая девушка в короткой юбчонке, раскачивая бедрами, прошла к столу и неторопливо положила перед ним листок. Комментатор сделал вид, что только сейчас увидел текст, заговорил с подъемом:
– Только что получили сообщение, что генерал Кречет на маневры отбыл лично. Оставив разрушенную страну, он три дня проведет в обществе себе подобных: унтеров, держиморд, скалозубов...
– Сволочь, – выругался Кречет. – Классику перевирает, гнать надо!
– Да и президента упорно называет генералом, – добавил Яузов. – Если такой работник не слыхал о выборах, надо снять за неграмотность. Или подать в суд, там все ясно – оскорбление, а потом уволить.
Глава 44
В Сербии русские части миротворцев терпеливо и уныло ждали отправки, как здесь говорили, взад, на родину. Немцы и французы уже отбыли, у них и дома хорошо, а у русских частей сразу портилось настроение, когда понимали, что скоро возвращаться, платить будут деревянными, к тому же с задержками, летать снова на устаревших, не ремонтированных,
На аэродроме стояли два самолета. В готовности по-русски, то есть, вне ангаров. Но огни потушены, даже в диспетчерской пусто, потому никто не заметил в небе огромный самолет, что сделал круг и начал снижаться.
Когда самолет был уже над аэродромом, кто-то из случайных наблюдателей обратил внимание, что самолет без опознавательных знаков. Затем тот резко пошел вниз, его потеряли из виду.
Приземлился умело, с шиком, остановился, не пробежав и половины летной дорожки. Трап еще не успели спустить, как откинулись люки в задней части, по пандусу стремительно скатились бронетранспортеры высшей проходимости. Коммандос сидели, как чугунные статуи, все обвешанные ультрасовременным оружием, в бронежилетах, молчаливые, готовые в любой миг к мгновенным, взрывным действиям.