Чтение онлайн

Она бесшумно подошла и уставилась на него с невольным трепетом. Если бы Роберт не сказал ей, что это сон, она бы решила, что он умер. Она поднесла ладонь к его губам, и ничего не почувствовала. Она испугалась. Сколько он будет так лежать, неподвижный, бездыханный, словно замороженный? Летаргия, всплыло в памяти смутно знакомое слово.

Прошло несколько минут, и Кэтрин охватила настоящая паника. Она несколько раз подходила и отходила от тела, раскинувшегося на кровати, останавливая себя в последний момент, уже поднося к нему руку. Она ещё

в жизни не была так напугана.

Наконец, она не выдержала, решительно подошла к кровати, села на край и осторожно приложила ладонь к его груди, чтобы послушать, бьётся ли сердце. Несколько мучительно долгих мгновений она прислушивалась, но так ничего и не уловила. А в следующий миг, сама не поняв как, очутилась распластанной на кровати. Роберт навис сверху над ней, она ощущала на себе тяжесть его тела. Его лицо было искажено, глаза горели голодным безумным блеском.

Яд, успело промелькнуть в её голове прежде, чем она закрыла глаза, издав громкий стон и изгибаясь навстречу к нему.

Часть сознания, всё же, не отключилась, продолжая работать и фиксировать то, что происходит вокруг. Внезапно она перестала ощущать его присутствие над собой. Это было так неправильно и мучительно, что она снова застонала, на сей раз от разочарования. Некоторое время она ещё лежала, собирая сознание по кусочкам.

Она всё ещё тяжело дышала, когда приподнялась на локте, чтобы посмотреть, куда делся Роберт. В комнате его не было. Она увидела, что дверь распахнута настежь, и снова упала на кровать. Больше всего сейчас ей хотелось заплакать, но она сдержалась. В голове был сумбур, тело болезненно ныло, требуя своего, а в душе поселилась пустота. Ей не хотелось ни думать о чём-либо, ни двигаться, и она свернулась на огромной постели в клубок, заняв то место, где ещё несколько минут назад лежал Роберт, и закрыла глаза.

Под утро её нашла Франсина, пришедшая убираться на третий этаж и обнаружившая открытой нараспашку дверь в комнату хозяина. Кэтрин спала тревожным сном, постанывая и беспокойно вздрагивая. Служанка, убедившись, что с гостьей всё в порядке, позвала хозяйку, и та, бережно взяв Кэтрин на руки, отнесла её в спальню на втором этаже.

Кэтрин проснулась, когда Оливия укладывала её в постель Елены. Открыв глаза, она непонимающе смотрела по сторонам, морщась и неосознанно потирая плечо. Оливия осторожно отвела её руку, сняла с плеча рукав платья и вздохнула.

Тем временем Кэтрин уже пришла в себя.

— Ай, — невольно вскрикнула она, когда ладонь Оливии снова коснулась её плеча, нанося на него мазь. — Что там такое?

— Ничего ужасного, — успокоила её Оливия. — Просто ушиб. Поболит и перестанет. И синяка большого не будет, обещаю. Мазь очень хорошо помогает, если сразу её нанести.

— Ушиб? — Кэтрин поморщилась, пытаясь припомнить, откуда он мог появиться.

Оливия

пристально смотрела ей в глаза, обеспокоенная, и спросила:

— Что вы делали вчера?

— Да ничего такого, — искренне ответила Кэтрин, инстинктивно отодвигаясь подальше от Оливии, которая снова пыталась обработать ей больное плечо. — Роберт показывал мне дом, потом мы пошли в его комнату… — она запнулась, покраснела и с излишним пылом прибавила — просто, чтобы посмотреть, а не для чего там ещё.

Оливия хмыкнула и указала глазами на отпечаток ладони на её плече.

— Ах, это, — Кэтрин немного смутилась и покраснела. — Ну, это нечаянно вышло. Он не хотел, я уверена.

— Как дети малые, честное слово, — проворчала Оливия. — Как-нибудь уже решите, какие у вас отношения, и ведите себя поаккуратнее. Мои запасы мазей и притираний не безграничны.

Кэтрин промолчала, чувствуя, что, если Оливия и сердится, то не на неё. Она бы очень хотела защитить Роберта перед сестрой, но боялась, что, рассказав правду, только ещё больше навредит ему, а придумать что-нибудь правдоподобное у неё сейчас не было сил.

— Раз уж проснулась, встань и сними одежду, осмотрим тебя. Вдруг он ещё что нечаянно поранил.

— Да не надо, — запротестовала Кэтрин, — ничего больше не болит. Да и плечо-то не особенно.

Оливия нахмурилась и покачала головой. Кэтрин почувствовала, что готова вытянуться перед ней в струнку, как солдат перед генералом. Всё же, умеет эта Оливия так посмотреть, что сам себе руку сломаешь, лишь бы не вызвать её недовольство.

— Ты могла бы отвернуться, хотя бы? — попросила она.

— Конечно, — Оливия встала и вышла за пределы алькова.

Кэтрин, пытаясь не вскрикнуть от боли в несчастном плече, кое-как стянула с себя платье и с опаской приподняла рубашку, решив для начала осмотреть себя сама. Она обнаружила ещё один новый синий след на внутренней стороне бедра. Густо залившись краской, она тут же опустила рубашку. Так, вот это уж Оливии совсем не обязательно знать. Хотя… болеть ведь будет.

Полог, отделявший альков от спальни, приподнялся, и она увидела руку Оливии, протягивающую ей склянку с мазью.

— Намажь погуще и дай впитаться, — услышала она голос, полный сдержанного гнева. — А я пойду, потолкую с братом.

— Не надо, — успела крикнуть Кэтрин вдогонку, но уже услышала стук двери, возвестивший об уходе Оливии.

Ну вот, — тоскливо подумала Кэтрин, усаживаясь на кровать и, стиснув зубы, обрабатывая новый синяк, — сейчас Оливия накричит на него, и он вообще меня видеть не захочет. А ведь, откровенно говоря, она сама была виновата. Роберт предупреждал, чтобы она не трогала его, пока он спит.

Мазь впитывалась медленно, чуть пощипывая и холодя кожу. Кэтрин терпеливо ожидала, когда сможет встать и пойти умыться, от всей души надеясь, что Франсина не решит помогать ей. Обойдётся она без очередной порции осуждающих взглядов со стороны прислуги, ей и хозяйки хватило.