Яд
Шрифт:
— Не обращай внимания, — успокоила её Оливия, садясь рядом. — Подышит свежим воздухом и остынет.
— Я ничего такого не сделала, — пробормотала Кэтрин, отчего-то чувствуя себя виноватой. — Они спрашивали меня, я же не могла молчать, это было бы так невежливо.
— Кэтрин, ты фертида. Мужчины всегда будут виться вокруг тебя. И ты не обязана оправдываться.
Кэтрин молчала. Слова Оливии не очень убедили её.
— Я вижу, к вам здесь особенное отношение, — наконец, сказала она. — Расскажите мне, как люди относятся к таким, как вы? Неужели не замечают, насколько
— Конечно, замечают, — Оливия чуть пожала плечами. — Но мы стараемся поменьше общаться с людьми. Мне, правда, это не мешает иметь хорошие отношения с тебе подобными. Но большинство из нас предпочитают не иметь дела с простыми смертными. Вы… не обижайся, Кэтрин, но вы, по большей части, довольно примитивны и неумны. И иногда это ужасно раздражает, даже меня.
Кэтрин молчала, глядя в сторону и не смея возражать. Она слишком мало знала Оливию, чтобы позволить себе резкие высказывания. Но, если бы осмелилась, то обязательно сказала бы, что и людям не сильно приятно в обществе этих существ. Хотя… Она вспомнила Кингсли и своё первое впечатление от него и передёрнула плечами. Да уж, трудно сказать, что лучше — неприкрытое высокомерие Роберта и Елены, или обманчивое очарование Кингсли, ищущего новую жертву.
— Кэтрин, — привлекла её внимание Оливия. — Хватит сидеть с надутым видом. Я действительно не желала задеть твоё самолюбие. Просто… просто вы как дети малые, и меня это забавляет, а других — злит.
— Вы другая, не такая, как остальные ваши. Почему?
— Кэтрин, обращайся ко мне на ты, сделай мне одолжение. Что же до твоего вопроса… Я такая же, как остальные, только немного старше, чем те, кого ты видела. Постепенно понимаешь, что с некоторыми вещами надо просто смириться, потому что ты не в силах что-то изменить.
— Вы… Ты старше Роберта?
Оливия звонко рассмеялась.
— На сорок лет.
Кэтрин смотрела на неё, не в состоянии справиться с нездоровым любопытством. На сорок лет?! А… позвольте, сколько же ей всего тогда лет? Ужасно неприличный вопрос — даме о возрасте, но Кэтрин так и подмывало задать его. Она сдержалась, но продолжала пялиться на Оливию, переваривая её слова.
— Удивлена? — Оливия усмехнулась. — Я очень слежу за собой и знаю, что хорошо выгляжу. Увы, Кэтрин, мы тоже не вечны.
Кэтрин кивнула, не смея спорить. Ну да, подумаешь, пара-тройка столетий — действительно, какая малость. Может, и она бы относилась с пренебрежительным снисхождением к человечкам, которые от силы дотягивают до семидесяти-восьмидесяти лет. У них, может, ещё в школу в этом возрасте ходят…
Они быстро доехали до замка — у Кэтрин язык не поворачивался назвать его усадьбой или особняком. Уже вечерело, солнце клонилось к горизонту, и деревья отбрасывали на дорогу длинные тени. За всё время поездки обратно Роберт не бросил на неё и взгляда, постоянно опережая экипаж, и под конец совсем исчез из вида. Кэтрин болтала с Оливией, но на душе у неё было тоскливо. Ради развлечения она пыталась смотреть по сторонам — лес был очень красив. На ветках зеленели чистые свежие листочки, ещё недостаточно большие, чтобы скрыть собой кроны деревьев. Прозрачный воздух, наполненным
6
Оливия совсем примолкла, когда они подъезжали, изредка бросая на Кэтрин насмешливые взгляды. Кэтрин вздыхала и нервничала, вертя в руках новую шляпку, которую так и не надела.
Экипаж въехал в ворота и проехал по большой аллее, которая вела ко входу в замок. Кэтрин с невольным восхищением рассматривала его в свете дня, всё ещё не веря, что сейчас окажется внутри — это было похоже на сказку. Было бы похоже, если бы не её волнения по поводу хозяина этой сказки, которого она так и не увидела во дворе.
Оливия нагрузила вышедших слуг коробками, раздавая указания, куда и что отнести, и затем прошла в дом, сделав приглашающий жест Кэтрин. Та вздохнула и вошла внутрь.
Роберт дожидался их у лестницы. Оливия, пытаясь кашлем замаскировать смех, пробежала мимо него, а Кэтрин, чувствуя, как к каждой ноге привязали по десятикилограммовой гире, подошла и встала рядом, осторожно пытаясь поймать его взгляд. Впрочем, когда это удалось, она мгновенно вспыхнула и опустила глаза, чуть не выронив злополучную шляпку. Молчание грозило затянуться надолго, и, кашлянув, чтобы прочистить горло, Кэтрин сказала, с удивлением услышав чуть ли не умоляющие интонации в собственном голосе:
— Ты сердишься на меня за что-то?
Она проклинала себя за то, что не может взглянуть ему в глаза, стояла, судорожно сжимая шляпку, которую ей явно не придётся носить после такой экзекуции. Да что она такого сделала, чтобы заслужить этот суровый взгляд, который буквально придавливал её к полу?
— А есть, за что? — наконец, услышала она холодный голос Роберта.
— Не знаю, — Господи, да что она несёт?! — Я вижу, ты злишься, но не пойму, из-за чего.
— В самом деле? И двое идиотов, с которыми ты заигрывала, тут, конечно, не при чём?
Кэтрин вздрогнула, почувствовав едва сдерживаемую ярость его тона. Подняв глаза, она прямо посмотрела на него, чувствуя возмущение. Она ни с кем не заигрывала! Она, между прочим, ему рубашку в это время выбирала! И просто вежливо разговаривала, а если ему что-то там почудилось… Она отомстит ему!
— Ах, ревность, — понимающе протянула она, осуждающе покачивая головой. — Роберт, это всё яд, ты же понимаешь. Успокойся и сопротивляйся ему, не позволяй контролировать тебя…
Она замолчала на полуслове, увидев, как он отступил от неё, сверля глазами. Ей вдруг стало совсем не по себе, и она уже ругала себя за глупые слова, сорвавшиеся с языка. Сейчас он оскорбится и уйдёт, и она больше не увидит его, с него такое вполне станется.
Внезапно Роберт расхохотался. От неожиданности Кэтрин вздрогнула и пару секунд непонимающе смотрела на него, а потом почувствовала невероятное облегчение. Кажется, он больше не злится.
— Да, ты права. Разумеется, это действие яда, — всё ещё смеясь, сказал Роберт. — Спасибо, что напомнила. И… Ты молодец, усвоила урок.