Я всё ещё...
Шрифт:
Я бы мог слушать и слушать, но и у меня есть что рассказать Амели. То, о чём в познавательных книгах не написано.
— Мой отец сделал маме предложение в этом парке. — Мой настороженный и сиплый голос подсказывает Амели остановиться. — Это то место, то самое, которое и я выбрал для нас с тобой семь лет назад. Я не изменял тебе, Амели. В тот день я не касался её и пальцем. Эта идиотка на что-то рассчитывала, придя ко мне с хлопающими глазками. Я сказал Келли немедленно убраться. И что, когда я выйду с душа, её в квартире не должно быть. Так и вышло, но… Дальше ты знаешь.
Я желаю подойти, однако Амели вытягивает руку вперёд, преграждая
Но молчание начинает скорежить внутри, выцарапывая глубокие раны. Я больше не могу,
— Я прошу тебя поверить мне. Всё совершено не так, как…
Амели обрывает меня. Услышать её надломленный голос сущее наказание.
— Я до последнего не верила, до появления твоего голоса в ушах. Тогда нить и оборвалась. Мне тяжело по щелчку принять твою правду. Она слишком отличается от моей. Но то, что твою правду подтверждают двое людей, которым Ами когда-то всем сердцем доверяла… Боже, Дэвид! Мне так больно за нас. Разве можно вылечиться? — Амели прикрывает лицо руками, и тут же льются звуки её судорожных вздохов. Амели плачет. Эта «железная леди» вовсе не железная.
Я согласен с ней. Смотреть на нас — смертельная боль без той самой смерти, когда ты перестаешь чувствовать то, что сейчас чувствуем мы. Комок в горле, резь в глазах — всё душит разом, но не убивает тебя.
Я тяну её к себе и крепко обнимаю. И я обещаю про себя Амели, что она вновь полетит. Мой неземной ангел должен летать, чего бы мне этого не стоило.
Амели засыпает в дороге. Спящую красавицу я укладываю спать, не выпуская её из своих объятий. Мне хочется быть её защитным куполом, чтоб никто не смог потревожить сон моей девочки.
Глава 24. Дэвид
Просыпаюсь я один. Испугался ли? Звездец как. Амели способна испариться, даже одного своего следочка не оставит — проверено на практике. Ноги и сердце, просящееся наружу, ступенек не успели прочувствовать. Я махом оказался внизу. С кухни не доносится звук захлопывающихся дверец, стук ножа об разделочную доску. Да твою ж мать, даже подпеть некому, хотя тексты песен группы «Aerosmith» мне известны.
Так земля никогда не сотрясалась с момента своего возникновения, как нервно подёргивает моё тело. Если бы была возможность одним кликом пульта перемотать время назад, то я бы обязательно ночью пристегнул Амели наручниками к себе, тем самым обеспечив совместный утренний подъём. Сейчас же мне приходиться ломать голову, куда она запропастилась. Уехала или уехала навсегда?
Пара кругов по дому ничто по сравнению с двумя годами поисков и пятью годами ожиданий. Но поверьте, в этот раз я тоже не слабо вспотел, будто бы только с океана на берег выскочил и солнышко ещё не успело испарить на моём теле влагу.
Как думаете, вступив в поисковой отряд и сбросив пару тонн водного раствора с примесью солей и органических веществ, каково было увидеть едва выступающую пшеничную макушку, которая усердно копошиться в цветнике? Я за раз свечек 100 смог бы сдуть своим протяжным лихорадочным выдохом. Резко уменьшается сердечный выброс и артериальное давление падает — такое состояние называется «держите его, он сейчас грохнется». Однако от спуска на нулевой этаж меня спасла она. Я залюбовался.
Амели приподнимается и вытирает тыльной стороной ладони лоб. Мокрые пряди волос облепили
Амели не сбежала. Не побоялась. Рискнула. Откуда столько внутренних лошадок у этой маленькой женщины? Как соответствовать то ей?
Говорят, что надо начитать с малого. Вот и начнём. Негоже мужику упиваться красотой, когда она упахивается в поте лица.
— Мисс Миллер, Вам случаем не помочь?
Амели, огораживаясь руками от Солнца, шелковисто улыбается мне.
— Если ваши руки проросли там, где нужно, то присоединяйтесь. Хозяин дома заядлый перфекционист. И если мы с вами нагадим не по его душеньку месте, то бежать будем дальше, чем видим.
— С этим не поспоришь. Зануда редкостная. Шесть раз пересаживал яблоню, по всему саду скакал как козел с травкой в зубах.
Звонкий смех Амели разливается подобно далекому раскату грома. Вот умеет сочетать в себе приторность зефирки и жгучесть перчинки. В результате то блеешь как овечка, то воспламеняешься как спичка. Что за чертовщина. Интересно со всеми влюблёнными мужиками такое происходит, или у меня винтик слетел с катушки, и я больше непригоден.
— Так и будешь ноги на месте перебирать или же соизволишь включиться в работу. Я не кусаюсь, Дэвид. Это твой фетиш.
— А я не прочь испытать на себе целебный укус пчёлки.
— Подсолнухи посади, и любая пчёлочка готова будет опылять, покусать, и нектар твой собирать.
Напрашивается же. Или острых ощущений мало, или решила испытывать моё отсутствующее терпение. Потому что повалю её на землю, и буду упорно вдалбливать свай-трения в грунт. Но на сей раз прощаю.
До самого вечера под пристальным руководством мисс Миллер занимались облагораживанием сада. Амели взяла на себя прополку клумб, полив и посадку цветочных растений. Мне досталось стрижка газона, кустарников и отработка их стволов от вредителей.
До этого дня я думал, что являюсь строгим начальником, но Амели меня переубедила. Я заснул без задних ног. Распластался на кровати как первая упавшая звезда, так ещё и мордой в низ.
Где легла Амели? — я сумел узнать только к утру, когда понял, что навалился на неё всем телом, удерживая дюймовочку в своих лапищах.
Глава 25. Амели
— И давно ты так прожигаешь меня? — спрашиваю у соседа по койке.
— Совсем немного, может час.
— И как? Спящей нравлюсь больше, молчание превращает меня в золотце, а? — любопытничаю я. Ехидница в деле. Даже утром я могу быть в форме. Как позже выяснилось мой искромётный юмор взошёл на пьедестал ненадолго. Потоптался и свалил оттуда.
— Иногда очень хочется, чтоб ты помолчала и не портила рассветную романтику. Но тогда это совсем не будет похоже на Амели, верно?
— Вот гад! Отвратительный вы человек, мистер Уокер. — скидываю на Дэвида обидку. Женщины вид земных особей с ярко выраженными противоречиями: я трону, а ты не трожь; нам то можно, а вы кто такие?
— Амели, Амели…когда из твоего ротика вырываются колючие словечки, что-то такое едкое, меня это сильно забавляет, да и приятно.
— Приятно? Ты мазохист что ли? Сказал бы мне раньше, я бы плеть в свой арсенал добавила, и изредка тебя дубасила бы. Тебе хорошо и мне в радость.