Чтение онлайн

Их обнажённые пальцы соприкоснулись, и пустую грудную клетку пронзила неведомая прежде тошнота. Лоб покрылся потом: его грязный жир теперь размазывался по её драгоценной коже. Мой учитель этикета к этому моменту уже лишился бы чувств, да и я был готов последовать его примеру.

Зрелище было запредельно вульгарным. С тем же успехом они могли совокупляться прямо у меня на глазах. Она не могла принадлежать мне.

Её репутация была опорочена, а он доказал, что является бестактной, неотёсанной свиньёй

самого низкого происхождения. В довершение непристойности девочка повела его под раскачивающийся мост, под навес.

Я ступил на мост; ветер трепал крашеные волосы, под рёбрами нарастало странное давление.

Он не посмеет её осквернить… Ветер донёс чмоканье.

Я пошатнулся и вцепился в перила, чтобы не упасть. Ветер взорвался, мост заскрипел и закачался под ногами. Этот континент был логовом языческого разврата и заслуживал быть сожжённым дотла.

Положение оказалось куда серьёзнее, чем я мог вообразить. Даже если она не мой сикзал, кто-то должен вмешаться и защитить её честь.

Кому-то следовало оградить её от этого неотёсанного мужлана. Манящий аромат плыл на ветру, и я судорожно вдыхал, наполовину опьянев. Она явно превосходила остальных, как и я, но была провинциальной крестьянкой, лишённой возможности изучить правила приличия.

Я её спасу.

От неё самой.

Это было нелогично, необъяснимо и почти самоубийственно. Я не должен был отвлекаться. Разрешение дилеммы Железной ловушки было единственной целью моей жизни.

До вчерашнего дня.

Теперь у меня появилась вторая цель: спасти эту заблудшую девочку от собственной глупости. Она ещё поблагодарит меня за уроки благопристойности. Я улыбнулся сквозь нарастающую ярость и кивнул. Она низко поклонится, обнажив красивый изгиб шеи в знак покорности. Позволит мне осторожно попробовать нежную плоть, и я узнаю правду о нас.

Даже если я ошибся и она не мой сикзал, это станет началом прекрасного знакомства. Быть может, когда мы достигнем подобающего возраста, я заберу её в Палладиум и начну ухаживать, деликатно покоряя богатствами, драконами и замками. Мы будем охотиться вместе, обсуждать политику и последние события.

Она поблагодарит меня за то, что я её цивилизовал, а я буду с ней неизменно великодушен и стану заботиться до конца её жалкой короткой смертной жизни. Она будет лететь на Чуме и ликовать с безопасной высоты небес, а я тем временем разрушу Железную ловушку.

Щёки опалил румянец, глубоко в сердце затлел жар. Прижав пальцы к губам, я сдержал смех. Внизу предмет моих воздыханий гортанно застонал, а затем ветер донёс громкое чмоканье.

Жар в груди мгновенно погас, оставив морозную болезненную ярость. Как она смеет! — До свадьбы мальчиков целуют только девки-шлюхи! — не удержавшись, насмешливо крикнул я.

Все звуки умолкли.

— Прошу прощения? Как ты меня назвал? — Её хрипловатый голос оказался ниже, чем я ожидал, и прогремел под мостом. В нём звучала опасность, и от неё во мне пробудилось кое-что.

— Назвал меня, — нелепо прокричала сова.

Мост качался у меня под ногами. Где-то на краю сознания

смесь мыслей, напоминавшая совесть, гадала, чувствует ли она приближение запутанной паутины моих намерений. Пауки были моими любимыми животными: реакция на яд способна рассказать о человеке всё необходимое.

Ветер завыл громче.

— Ты меня слышала, — огрызнулся я и поморщился: я должен был за ней ухаживать и обучать, а не ссориться. Несмотря на лучшие намерения, её презрительный смешок заставил меня ощетиниться. Она оказалась более… враждебной, чем ожидалось, а я никогда не отступал от боя. Это жило в роду Императоров и кипело в нашей крови — стремление подчинять всё. Поэтому мы были непревзойдёнными правителями: мы рождались воинами. Признаться, романтические таланты в число наших достоинств не входили.

Буду следовать её примеру.

Стараясь сохранить спокойствие, я попытался воззвать к её мягкой женской натуре.

И быстро обнаружил, что таковой у неё нет.

По всей видимости, предмет моей привязанности предпочитал жестокие драки и острое словесное фехтование. Ещё одна общая черта. Наше ухаживание будет более бурным и более совершенным, чем я изначально предполагал.

Влюблённость возникла мгновенно.

Одержимость с первого взгляда.

Наконец мне удалось застать Зору Равенал врасплох и впиться зубами в нежную шею.

Ох.

О мои благословенные Маги.

Грозовая магия в её крови не пела. Она кричала, что Зора — мой сикзал.

Моя родственная душа.

Моя родственная душа.

Моя родственная душа.

Внезапные собственнические порывы оказались сокрушительно сильными. Прижав нос к её плоти, я был уверен, что неверно истолковал её запах, потому что она совершенно определённо пахла… добродетелью?

Ноты доблести смешивались с отвагой, мрачным героизмом, безграничной преданностью и… Нет. Не может быть.

Но так и было.

От моей родственной души разило спасением мира.

Она пахла доспехами Рыцаря, свежепролитой кровью, атакой на поле боя во имя тех, кто слишком слаб, чтобы защитить себя, и криками праведного гнева.

Я лизнул её горячую кожу и закатил глаза, упиваясь безупречной честностью. В рёбрах едва помещалось бешено колотившееся сердце, а вызывающий безумие голод гремел внутри. Ничего подобного мне прежде пробовать не доводилось.

Она была чистым, беспримесным добром.

Оформилась новая цель. В самых чёрных глубинах моей порочной души затрепетали первые ростки плана, связанного с обманом, вымышленными именами и пытками — надо мной. Я нуждался в ней духовно, и никакая мера не казалась чрезмерной. Она стала моей религией, ибо я родился, чтобы поклоняться Зоре Равенал, девочке с серебряным шрамом.

Я разрушу мир, чтобы смотреть, как она пытается его спасти.