Чтение онлайн

После чего я, собственно, и вышла из кабинета.

После уроков ко мне зашла Юля.

– Можно?

– Заходи.

– Ирина Владимировна, я зашла извиниться.

– Извиниться за что?

– За то, что прогуливала ваши уроки.

– А почему ты прогуливала?

Юля молчала.

– Ты можешь мне объяснить, почему ты не посещала занятия?

Молчание.

– Ну не просто же так? Себе ты как-то ведь объясняла, почему не ходишь. Ты прилежная ученица и не стала бы просто так прогуливать

занятия. Почему ты не хочешь мне объяснить причину, по которой отсутствовала?

– Потому что вы не поймёте.

– Я не понимаю только в одном случае – когда мне ничего не говорят.

Ответа не было.

– Значит, так. Пока я не услышу объяснение твоих прогулов, я отказываюсь принимать твои извинения. И делай что угодно, можешь даже не ходить на мои уроки – контрольную ты написала и оценку за полугодие я тебе поставлю. А у меня нет никакого желания преподавать людям, считающим меня тупым и бездушным механизмом, – после этого я взяла ручку и начала заполнять классный журнал. Юля продолжала стоять около меня. Оформив одну страницу, я обернулась к ней:

– Что-то ещё? Я же сказала: я тебя больше не задерживаю.

– Вы мне нравитесь.

– Что?

– Вы мне нравитесь.

– Если я нравлюсь тебе как педагог, почему же ты так себя ведёшь?

Юля улыбнулась.

– Ирина Владимировна, вы, конечно, мне очень нравитесь как педагог, но ещё больше вы мне нравитесь как женщина.

– Ты серьёзно?

Юля не ответила.

На некоторое время установилось молчание. Затем я произнесла:

– Юля, ты тоже мне нравишься.

– Вы смеётесь надо мной, да?

– Нет, не смеюсь.

– А… ну в смысле, как прилежная ученица?

– Как молодая и красивая девушка.

– Вы… вы правду сейчас говорите?

– Правду.

– Но… ведь вы замужем.

– У меня фиктивный брак. Моему будущему супругу нужна была московская прописка, чтобы устроиться на работу, а у меня была очередная депрессия по поводу того, что женщина, которую я любила больше года, вышла замуж, причём так, что на её свадьбе гулял весь факультет. Сейчас мой муж живёт и работает в Москве, последний раз я его видела полтора года назад на встрече выпускников, и больше о его судьбе мне ничего не известно.

– А Илья Львович?

– Чтобы отшить его, я и надела так расстроившее тебя обручальное кольцо. Встречный вопрос: а как же твои отношения с Игорем Касьяновым?

– У нас ничего нет. И не было. Мне кажется, я ему нравлюсь, но я… я к нему ничего не чувствую.

На несколько минут разговор замер. Наконец я решилась продолжить:

– Юля… Даже если на самом деле это и так, и мы в действительности… неравнодушны друг другу, ты же понимаешь, между нами ничего не может быть, абсолютно ничего.

– Но почему?

– Потому что ты моя ученица, я твой учитель, и любые личные отношения запрещены этическим кодексом моей профессии.

– Но почему? Кому от этого станет лучше?

–

Никому. Пусть даже от этого всем станет хуже, всё равно мы не имеем на это право, я не имею право. Если бы я ещё была мужчиной, это бы можно было, пусть не простить, но понять… да, понять можно было бы… А так… это невозможно понять… и если будет скандал, а скандал, конечно, будет, и ещё какой, меня вышвырнут из школы, и не просто вышвырнут, мне запретят заниматься преподавательской деятельностью, а это… нет, ну, разумеется, это стоило бы сделать, и я, когда устраивалась на работу, да что там, и раньше, задолго до этого, я знала, на что шла…

Юля рассмеялась.

– Господи, Ирина Владимировна, какая же вы…

– Что? Слабая, да? Да, я очень слабая, ты вообще зря связалась со мной.

Она приблизила ко мне своё лицо и устремила взор прямо мне в глаза.

– Нет, вы не слабая. Просто вы всегда хотите быть правильной, кристальной, что ли, а ведь так не бывает…

– Хм, кристальной… Ты видела хоть одного правильного учителя, который бы водку на уроках пил?

– Это не важно. Вы перед собой стараетесь быть правильной, перед один раз и навсегда установленными нормами, которые другим, возможно, кажутся совсем непонятными, а ведь это сложнее всего…

– То, о чём ты говоришь – это совесть, а она есть у каждого.

– Да, но у каждого она – своя…

Я потрясла головой.

– Что-то мы совсем не в ту степь забрели. Иди, Юль, иди с миром, а мне нужно подумать, хорошенько подумать…

В пятницу я выставила в журнал оценки за контрольную работу. Юля написала её на отлично, у неё была лучшая работа в классе, у меня вообще сложилось такое ощущение, что она всё то время, что забивала на мои уроки, только и делала, что задачки дома решала. После факультатива я как можно мягче обратилась к ней:

– Юлечка, тебе нужно будет написать физический диктант, ты ведь его пропустила. Давай приходи ко мне в понедельник после шестого урока, тогда ко вторнику я его уже проверю и поставлю оценку в журнал. Тебе удобно в понедельник?

– Да, удобно.

– Ну и отлично. Нужно будет дать определение десяти терминам, все их ты найдёшь в конце второй главы учебника.

В понедельник после уроков, как и договаривались, Юля заглянула ко мне.

– Можно?

– Заходи. Диктант писать?

– Ага.

– Так, садись, – Юля села за первую парту, я положила перед ней карточку – держи, здесь десять определений, – я сняла со спинки своего стула сумочку, – я буду где-то через полчаса.

– Как… вы что, уходите?

– У меня совещание у директора. А ты что-то имеешь против?

– Нет… А если я списывать буду?

Я улыбнулась:

– Ну так списывай, что ж с тобой делать-то?

С этими словами я покинула кабинет, оставив Юлю в одиночестве.