Волколак
Шрифт:
«Но ты нас осуждал!»
«Да»
«Я решила!»
«Да»
«И я рожу!»
«Да»
Незабудка, наконец, развеселилась, и боднула Серга в бок,
«А ты что молчишь?»
«Я за тебя боюсь»
«Положимся на волю богов» – И она лизнула его в нос. Волк веселился. – «Забудь о волнении. Я есть хочу»
«Зайдите к Ершу» – сказал Волк. – «Я ему вечером сообщил, что вы утром вернётесь. Думаю, твоя мама уже сварила ту ногу лося, что я ей принёс»
«Ты даже это подслушал!»
«Вы пели хором на весь лес. Даже люди слышали. Только думали, простые волки воют. У них тоже зимние свадьбы. Но то, что вы
Вернувшиеся смущённо переглянулись,
«Громко пели?»
«Ещё как. И вслух, и на мыслеречи. Хорошо, без слов. Но кое-кто из волхвов вас слышал. Так что Верховному мне пришлось объяснить, что происходит. Идите уж, молодожёны. Вас ждёт сытный завтрак»
Когда они убежали, Волк слегка отпустил свои эмоции. Эх, молодые! Рано, очень рано. Если окажется, что волколаки могут плодиться с волчьей скоростью, это напугает людей. Особенно волхвов. Надо было подождать несколько десятилетий. И даже тогда плодиться очень осторожно.
«Потом…» – донеслась до него ехидная мысль Незабудки. – «В следующем году мы будем осторожны. Не в этом»
Волк удивился. Она почуяла малейшие нюансы его настроения на таком расстоянии, на каком он чуял только общий фон желаний.
Волк попытался себя убедить, что ещё не всё потерянно. Может, никого не родиться. Наномуты создавали для создания боевого зверя. А отнюдь не для создания нового, самовоспроизводящегося вида.
Но надежды на это вскоре рухнули. Две недели спустя Упрям сказал, что Незабудка беременна. Всего одним ребёнком. Новость быстро разлетелась, и Незабудка благодарно ловила эмоции анунканцев – они были рады за неё.
Беременность длилась пять месяцев. И за последний месяц щенок (Упрям теперь точно был уверен, что родится именно щенок, мальчик) научился РАЗГОВАРИВАТЬ с окружающим миром на мыслеречи. Когда счастливая мать заявила, что ребёнок заговорил с ней, Волк вначале не поверил. И тут же ощутил, как ещё неродившийся ребёнок ощупывает всё вокруг мысленным взглядом. Как запищали в своём тёплом гнезде за стеной встревоженные мыши, как завыл пёс за периметром, всполошено взвились утки с пруда.
«Осторожней, малыш» – передал он.
«Вззззз» – ответило это существо, ещё не обладавшее разумом, но уже имея неуёмное любопытство…
За несколько дней до родов Упрям убедил их переселиться в другой подпол, где был камин с трубой. Лично развёл огонь, и Волк с Сергом наносили из лесу гору дров, которые порубил на поленья отец Серга. Когда до рожденья осталось не более чем пол дня, Упрям выгнал Волка и Серга,
– Вы слишком волнуетесь, беспокоите её. Сходите, прогуляйтесь.
«Я останусь» – сказал Волк Сергу. – «Я справлюсь с волнением. А ты так пока не умеешь. Сходи, поохоться. Попробуй сырого мяса. У тебя желудок сводит с голода, а ведь эмоции и на ребёнка посылаешь»
Волк и вправду справился. Замерев у входа в своей любимой позе сфинкса, он вдруг погасил в себе мысли, эмоции, замедлил дыхание и даже сердцебиение. И «исчез» из мысленного взора.
«Как он это делает?» – удивилась Незабудка. Серг на прощанье послал ей ещё раз свои эмоции, словно укутав её своим сопереживанием. – «Всё будет хорошо» – ответила она. И он ушёл. Охотится…
Новое поколение. Окончание эпилога.
«Скорей возвращайся. У нас замечательный малыш»
Почувствовал, как начал выходить из транса
Серг вошёл в темп и помчался, прыгая от дерева к дереву. В голове звонко билась удивлённо-счастливая мысль:
ЗА ЧТО … ЗА ЧТО МНЕ ТАКОЕ СЧАСТЬЕ…
360 лет спустя. Ритуал.
Жора вбежал в подпол, распространяя вокруг себя ехидство. Серг недовольно оглянулся на сына. Знал ведь, что сейчас он обучает группу детей на дальнюю мыслесвязь, а всё равно перебил настрой.
«Всех проверил?» спросил он. В этот год малолетних детей стали отпускать в лес по грибы не с охотниками, а с Жорой. С тех самых пор, как он сдал знахарский экзамен по сращиванию костей, а волхвы признали, что по уровню развития личности он достиг четырнадцатилетнего человеческого отрока. В его обязанности входило проследить, чтобы все доверенные ему дети были переданы с его лап на руки родителям.
«Конечно», – несколько обиженно ответил сын. И тут же снова впал в ехидство. – «А мы дядю Волка видели. Умытого».
«Волк купался?»
«Нет. Его умыли. Мыльным корнем. И расчесали».
«Что?!»
Волколаки не то, чтоб были грязнулями. Нет, они следили за своей чистотой. Испачкавшись в грязи, всегда шли купаться на озеро или речку. А зимой купались в снегу. И даже иногда расчёсывали колтуны шерсти и приставший репейник когтями задних лап. А куда не могли дотянуться когти – прекрасно дотягивались зубы. По сравнению с дикими волками волколаки были ухожены. Но мыльный корень, это человеческое средство гигиены… Бр-р-р-р… Оно же вонючее. И глаза щиплет.
«Кто его умыл?»
«Баба Евдотья» – Жора прям прыгал от восторга. – «Он сейчас такой красивый. Пушистый»
Евдотья была старейшим патриархом не только семьи пасечников, которой принадлежала, но и всего поселка. Последние её сверстники умерли ещё десять лет назад. А она всё бодро покрикивала на праправнуков, копалась в огороде и отгоняла мёд. Особым её пунктиком была забота об окружающих. Она навязывала свою заботу, не спрашивая, нужна она или нет. Например, когда пасечники варили медово-ягодное варенье, до ледника добиралась только половина медовых ягод – остальное раздавалось малышне. Серг и сам в семь и восемь лет бегал к Евдотье, когда та варила ягоды. И ей же отнёс в подарок своё первое самостоятельное кузнечное изделие – пасечный нож. Этот нож не требовал в изготовлении особой сноровки или закалки, был бы широким, ровным да толстым. Евдотья была тогда очень довольна подарком и вскрывала соты до сих пор именно им. Что могло заставить Волка подчиниться её заботе?
Серг просканировал окружающее пространство, определил, где Волк, и пошёл смотреть. Это зрелище пропустить было нельзя. Жора прыгал вокруг, поторапливая. Волк сидел у ворот периметра, наблюдая за приближающимися охотниками. Серг сосредоточился – ну так и есть. У одного из кролей, что добыли охотники, в мясе мутаген. Раньше наличие мутагена определяли при пересечении периметра, по одной перебрасывая тушки через периметр. Но это не всегда себя оправдывало, случалось, избыток мутагена заставлял мясо взрываться. Ещё мутаген могли определить некоторые из волхвов, но они обычно были очень заняты в Городе Древних какими-то своими, важными делами. Теперь волколаки прямо указывали мутагенную пищу, и та шла на прокорм мегапаукам в клетках и чешуйникам в пруду.