Чтение онлайн

— Она глушит, — выдохнул я Сайху в самое ухо. — Сенсорику глушит. Я слепну рядом с ней.

В темноте лица было не разобрать, но я почти услышал, как у него в голове проворачиваются шестеренки.

— Значит, берем, — решил он. — Целиком. Жердь, Гусь— крайние. Лайр — на вал. Мы втроем — к шесту.

Взяли. Не без нервов — когда Гесс рубил шест, со стороны вала что-то подозрительно заклацало, и пару минут мы лежали в жиже, не дыша, слушая, как у в зоне действия моего навыка развернулось слепое пятно, в котором могло быть что угодно. Обошлось: клацанье стихло, шест, костяную связку — на ощупь сальную, теплую, хотя ночь была холодной — командир замотал в провощенную кожу

и упрятал в мешок. И сделали ноги, со всей возможной скоростью

Маги у добычу вырвали чуть ли не с руками. Могли бы и спасибо сказать, но явно были выше этого. Что они с ней делали дальше — нам не докладывали, но обрывки просачивались: штука действительно многое глушила, не только сенсорные навыки, но и солидную часть амулетов. Вот только было обоснованное подозрение, что это только побочный эффект, очень уж нелогично выглядел такой функционал для такого расположения.

Деньги, как известно, не пахнут. Пи…врут, как дышат — еще как пахнут. Вкусной едой пахнут — какие все же шикарные колбаски у узкоглазого торговца в Лагере, да и мягкие лепешки с сыром и зеленью куда как приятнее пайкового хлеба. Новыми сапогами — отличными, из мягкой кожи, на двойной подошве. Кроссовки, верой и правдой служившие мне еще с допопаданческих времен, окончательно сдали и рассыпались, вынудив искать замену. Рука не поднялась выбросить — отдал бедолаге из соседнего баронства, проигравшегося в кости буквально до трусов…всегда считал это просто фигурой речи, а тут вживую увидал. Ну, за такое зрелище старых найков не жалко.

Кривой — единственный…не друг, понятное дело, у меня и на Земле то их не было, но хотя бы не вызывающий отторжения тип…так вот, он тоже неплохо устроился. В дозор он изначально не рвался, да и вообще инициативы не проявлял, явно зная, что она делает с инициатором. Вполне приличную, как для своего возраста и внешнего вида форму он тоже не спешил демонстрировать, на правах старожила устроившись чем-то вроде помощника завхоза. Место было завидное, для понимающего человека даже очень — но старый хрыч умудрился не только занять его, но и сделать это, не нажив врагов. Был он там явно на своем месте, и знал, казалось все про всех. Где что купить, кому что продать с кем связываться не стоит, а какой скупщик согласится на делишки повышенной мутности. За скромную мзду этой информацией он мог и поделится, а со мной — на правах старого знакомого — так и за более чем скромную. Так что да, норм мужик, разве что с нравоучениями перегибает…но не сказать, что не по делу, все ж местную жизнь знает куда как лучше.

— Ты вот что, — сказал он в один из вечеров, щурясь на огонь костра. — Серебро свое не свети. Знаю, что не дурак, и что все и так про него в курсе, а все ж скажу. Много тут народу набежало, и такого что за серебряный мать продадут…и это еще из сравнительно честных. Так что за кошелем следи, по задворкам Лагеря поодиночке не шастай, и с чужими не пей…особенно в веселых палатках.

К веселым палаткам, положим, я и не шастал. Не то, чтобы из высоких моральных соображений, просто как-то не складывалось. То служба, то тренировки — Лысый, к сожалению, не сдох, и тут от тварей пользы не оказалось, топ просто отдохнуть хотелось. В самом прямом смысле отдохнуть — лежать и не двигаться, чисто как дедушка Ленин в мавзолее.

Но романтика, сучка такая, нашла меня сама. У нее вообще, у романтики, нюх на людей, которым не до всякой фигни.

Звали ее Ласка. Ну, то есть настоящее имя наверняка звучало как-то иначе, но здесь, под навесом с бочками, который выполнял в поселке функции салуна, ресторана и форума одновременно, она была Лаской, и все ее так и звали. Невысокая, ладная, с темной косой, уложенной вокруг головы, с ямочками на щеках и глазами такой честной, незамутненной хитрожопости, что это даже подкупало. Работала она, скажем так, в сфере услуг — из тех барышень, что слетелись на запах шального серебра вместе с перекупами, мастеровыми, алхимиками и совсем уж криминальным элементом. Клиентов она, как я понял из наблюдений, выбирала сама — и такса у нее была не полдюжины

медяков, как у пришедших на заработки крестьянских баба, а все ж выше. Уровень, так сказать…не в системном смысле. А если в системном, то вполне мог быть и повыше моего, кстати, да и классы с навыками в этой сфере бывали интересные. Вряд ли здесь, в этой глуши, но бывали, бывали.

Подсела она ко мне сама. Просто в один из вечеров, когда я сидел под навесом с кружкой местного пойла — его тут гордо звали пивом, и я не спорил, я вообще человек неконфликтный, — рядом с моей лавкой прошелестело, пахнуло чем-то травяным и неожиданно приятным на фоне общего амбре, и на лавку опустилась Ласка.

— Скучаешь, герой?

— Отдыхаю, — честно ответил я. — Скучать мне здесь не дают. Забота о личном составе поставлена на высочайшем уровне.

Она засмеялась — легко, и от смеха ямочки на щеках стали глубже, и у меня аж приподнялось. Настроение, а не то что вы подумали. Мы разговорились. Возможно, это и было прелюдией к прейскурант, конечно, но очень уж издалека. Ласка оказалась родом откуда-то с юга, из вольного города с непроизносимым названием, повидала три баронства и одно графство, умела читать — что для здешних мест так то очень неплохо— и обладала редким талантом — она умела слушать. А еще рассказывать — про южные города, про караваны, про то, как в позапрошлом году у Разлома под Веттином один умник попытался расплатиться со скупщиком фальшивым ядром из крашеного стекла, и что из этого вышло. Я в ответ травил байки из дозорной жизни, аккуратно обходя все, что обходить….прка не нарисовалась проблема.

В количестве двух особей, обе рожи знакомые — я их видел еще тогда, у первого Разлома, в толпе авантюристов, а потом и здесь, в поселке. Доверия или чувства любви к ближнему они мне ни тогда не внушили, ни сейчас.

Первый — жилистый тип с длинным хрящеватым носом и парой тесаков на поясе. Погоняло, как я потом узнал, у него было Клык. Второй — на голову выше меня, в плечах — как я с Гессом вместе взятые. Опять же, прозвище узнал потом. Валун. Подвалили они походкой дворовой шпаны депрессивного городка моей молодости, завидевшей лоха с мобилой. Я эту походку выучил еще в школьные годы, так что началу беседы не удивился.

— О, — сказал Клык, обращаясь вроде бы к Валуну, но глядя на меня. — Гля-ка. Солдатик. Сидит. С нашей Лаской сидит, гля.

— С вашей? — Ласка приподняла бровь. Голос у нее стал прохладнее на пару градусов. — Клык, ты перегрелся? С каких пор я ваша?

— С таких, — Клык ощерился, продемонстрировав, что прозвище носит по праву. — Мы, красавица, в этой грязи кровь льем, ядра из тварей ковыряем, серебром звеним. А тут, значит, махра на все готовенькое. — Он наконец соизволил посмотреть на меня прямо. — Слышь, служивый. Шел бы ты в свою палатку, а? Казенное пиво пить, казенную кашу трескать. А девочка пусть с нормальными людьми посидит, ей полезнее.

Мне явно полагалось оценить габариты Валуна, количество железа на Клыке и тихо слиться, сохранив лицо какой-нибудь вялой остротой. Ну, попытавшись, так легко бы не отпустили. Месяц назад я бы, возможно, так и сделал, все ж ситуация не настолько критическая, чтоб все на кон ставить. А сейчас… Страха не было. Была холодная, спокойная злость. А ещё понимание, что вокруг свои, до палаток сослуживцев полсотни шагов, патрули ходят кругами… В общем, расклад был не тот, что с Бугром. Совсем не тот, так что потанцуем.

— Не, — сказал я, отхлебывая пива. — Мне и тут неплохо. А вот тебе, дядя, я бы посоветовал завязывать с корешками. Говорят, от них мозг усыхает. Судя по всему — не врут.

Корешки, кстати, это собирательное название местной дури, типа как у нас «трава», по факту могут быть чем угодно, от листьев и почек до собственно корешков. ДА и аналоги синтетики тоже встречаются, в общем по части упоротся выбор в Вардане как бы не богаче, чем на Земле. Отношение к торчкам, в целом, тоже соответствует, во всяком случае этим не понравилось.