Воитель
Шрифт:
А потом Оно все-таки пришло. В момент, когда я наступил на скрытника, из провала Разлома выдавилось то, что я весь вечер чуял ворочающимся в глубине, на грани нашего мира и…чего-то еще — и лучше бы оно там оставалось и дальше. Описывать не возьмусь толком, просто гора. Гора мяса и кости, на шести опорах, с костяным гребнем вдоль хребта, ростом с трехэтажную башню нашего форта. Масса тоже впечатляла, от каждого шага вибрация разносилась на сотни метров. Третий ранг, сказали потом, аналог редкого класса у людей. Полноценный третий ранг твари, как бы не на грани с четвертым — а это, на минуточку, эквивалент уникального ранга.И с ним свита двоек и отборных единичек, чтоб всем скучно
Я приполз назад, на холм следом за баронским отрядом,когда бой уже практически закончился, рассыпавшись на десяток мелких стычек. Кольцо на гребне выстояло. От полусотни с лишком, встретивших первую волну, на ногах осталосьменьше дюжины. Райм к ним не относился. Сержант с переломанным всем лежал у той самой не-березки, лицом к болоту, тесак из правой руки у него так и не смогли вынуть — потом, уже утром, разжимали в четыре руки. «Нам бы часок», чего то вспомнилось. Часок они, кстати, и выстояли.
Кривой был жив. Сидел, привалившись к колесу мертвой повозки, замотанный поперек груди грязной тряпицей. Кивнул когда увидел меня, ивот честно, у меня внутри что-то отпустило, впервые за ночь.
— Живой, — сказал он. Не спросил — констатировал, и щербатая улыбка у него вышла кривее обычного, но вышла. — А тебя уже это… посчитали. Думал, всё, один я из нашего набора остался.
— Не дождетесь, — ответил я. Голоса не было, вышел сип, но он понял.
Он посмотрел на меня долгим, очень внимательным взглядом. Слишком внимательным для беззубого бомжа, я всегда это говорил.
— Везучий ты, паря. Я всегда говорил — везучий.
— Говорил, — согласился я. И мы больше не стали это обсуждать. Умный все-таки мужик, что бы там ни было у него в анамнезе.
Лысый, к сожалению, выжил тоже — лежал у лекарей, с ногой, замотанной в лубок, и, по слухам, уже успел обматерить мэтра за медлительность, ассистента за криворукость и мироздание в целом за сам факт своего в нем присутствия. Значит, точно выкарабкается, такие упыри не дохнут. Сонный с Лейром вообще отделались царапинами.
Разбор полетов случился утром, на вытоптанном пятачке у баронского шатра — да, за ночь на сухом успел вырасти целый палаточный город. Меня выдернули из очереди к котлу — разумеется, закон подлости во всей своей красе — и повели пред светлые очи.
Очи оказались серые и усталые. Барон Грайвен вблизи не производил впечатления полубога — крепкий
— Этот? — спросил барон.
— Этот, — подтвердил фон Аренн. И — я почувствовал, кожей почувствовал, как его взгляд ушел сквозь меня, в воздух за плечом, привычно шаря по строчкам. Пауза. Как он достал, нагнетатель хренов. Длинная пауза. — Ополченец. Пятый уровень. «Удар», «Стойкость», «Выносливость»… «Чутье Разлома». — Еще пауза. — И «Исток Разлома». Необычный.
Стало очень тихо. Кранин повернул голову — медленно, как башня танка.
— Занятно, — уронил барон. — Рассказывай.
И я рассказал. Медленно, тщательно подбирая слова, с той дозированной тупостью, которую от меня ждали, — но и не переигрывая, помня про потенциальные навыки чтения всего на свете. Как стоял в кольце. Как взял уровень прямо в бою — вот тут все чистая правда, и пусть проверяют чем хотят. Как в свалке меня оттеснило и я сошел со ската — почти правда, оттесняло весь вечер, а уж с какой целью сошел, поди разбери в такой каше. Как выбирался болотом, потому что по сухому шли твари, — святая правда. Как наткнулся на странное место.
— Почуял засаду? — спросил фон Аренн. В голосе было ровно ноль интонации, и это пугало хуже любого нажима.
— Нет, господин. — Вот тут врать было нельзя категорически, и я не врал. — Напрямую — нет. Ту тварь, которая полог держала, чутье вообще не брало, ни на шаг, ни в упор. Просто… место было странное. Слишком тихое. Везде фонит, трещит, колет — а там гладко, как выстрижено. Я на эту тишину и пошел. Думал — безопасно. — Я позволил себе кривую усмешку. — Ошибся.
— Понятно, — кивнул барон. Посмотрел на фон Аренна. Фон Аренн едва заметно кивнул — то ли «не врет», то ли «вот и попался», с этой публикой не угадаешь. — А дальше?
— А дальше я на нее наступил, ваша милость. В прямом смысле. Ну и… — я пожал плечами, — деваться было некуда, вряд ли прокатило бы договорится. Завалил, благо как противник эта тварь оказалась никакой. Потом увидел ваш отряд и заорал. Орать я умею.
Где-то сзади хмыкнул Сонный. Кто-то из офицеров не сдержал смешка. Барон не улыбнулся — но что-то в грубом лице сдвинулось на миллиметр в правильную сторону.
— Мэтр Ольвен посмотрел место, — подал голос один из офицеров. — Тварь-покров, второй ранг, редкая разновидность. Полог держала на отряд, все под ним в оцепенении — для большей маскировки. Расчет был на внезапный удар, ваша милость, по магам и командованию. Сработай оно…
Договаривать он не стал. Все и так понимали, дураков здесь не было. Кранин, судя по лицу, просчитал раньше всех, и смотрел теперь на меня без всякой брезгливости. Ну, почти. С интересом смотрел. Как на собаку, не только заговорившую, но и решившую пару квадратных уравнений.
— Значит, так, — сказал барон. Он не повышал голоса, но пятачок затих весь, включая лошадей у коновязи. — Серебро получишь у казначея, двенадцать монет. Лечение — за мой счет, если что найдут. И из ополчения ты вышел. — Он глянул на фон Аренна. — В личную сотню его, пока испытуемым. Выживет, выучится — будет толк. Сенсор с таким набором навыков мне нужен, а Разлом, — он кивнул на северо-восток, где за туманом рассекала небо трещина, — теперь надолго, наши метры в том поручится готовы. Все.