Чтение онлайн

— Бей в наросты! — подтвердил мою догадку Гесс. — в идеале, головные.

Действительно, когда получалось проткнуть мерзко напоминающий опухоль валик сбоку головы или обрамляющий россыпь глаз, бес резко терял задор и выбывал из боя. Получалось вот правда не всегда, так что я все же больше изображал мясника, пластающего туши на бойне. Вот только туш было как-то дофига.

— Не стоим — хрипел Сонный между ударами. — Уходим, валим отсюда! Иначе сомнут!

Он был прав — даже если мы перебьем всех в этом отряде — он далеко не единственный. И хотя мелкие бесы ощутимо слабее людей, даже я до исская смог бы запинать подобную тварь, но количеством бы они взяли. А там бы подтянулись и более серьезные товарищи. Так что мы отступали, выбивая тех, кто вырывался

вперед и, пятясь, увеличивали дистанцию до Разлома. Болото, которое я считал нашим врагом, теперь было союзником, глуша звуки боя и задерживая подкрепления к врагу.

Мы отмахались, хотя и были уже сомнения. Ушли. Позади осталось морозное пламя Разлома, все еще обжигающее все органы изнутри — я хотя и адаптировался к даруемым навыкам ощущениям, но назвать их приятными мог разве что матерый мазохист. Уже покинув болото, лоб в лоб столкнулись парой бесенят-разведчиков, неведомо как опередившими нас, и от этого скоропостижно скончавшихся. Как поведал Сонный, разновидность эта была неплохо известна по другим Разломам, обладала обостренными чувствами и высокой подвижностью, но очень плохо адаптировалась к изменению обстановки, требуя времени на фокусировку…которого мы им и не дали.

Радоваться скоропостижной кончине бесенят было некогда, да и нечему особо. Чутье, ледяная паутинка внутри меня, докладывало обстановку исправно и без перерывов — и обстановка эта не радовала от слова совсем. Позади, в тумане над болотами, холодные точки-занозы расползались веером, как чернильная клякса по бумаге. Не одна, не три — десятки. Дозорные группы тварей расходились от Разлома по всем направлениям, деловито, методично прочесывая трясину, и как минимум две таких кляксы двигались приблизительно в нашем направлении. Не по следу, вроде бы, скорее шарилипо площадям — но нам от этого было не сильно легче.

— Две группы, — выдохнул я, не сбавляя шага. — Сзади и справа-сзади. Далеко пока, шагов триста… четыреста. Идут не за нами, но идут сюда.

— Принял, — Сонный на ходу отстучал в амулет что-то длинное, с двумя паузами, спрятал камешек за пазуху. — Форт извещен, барону они должны сообшить. Теперь наша задача сохранить собственные головы. Желательно на плечах, там они покрасивше смотрятся

Против таких приоритетов я не возражал вот ни разу. Нормальный он мужик, хоть и со своими загонами.

Мы шли… нет, вру, мы перли. Ломились через камыш и жижу с той скоростью, которую вообще позволяла эта гнилая местность, и на бесшумность уже подзабили — приоритеты радикально сместились. Сонный впереди выбирал дорогу, каким-то шестым, десятым или сколько их там у следопытов чувством находя твердые кочки среди топи. Лейр замыкал нашу невеликую колонну, через каждый десяток шагов оборачиваясь всем корпусом, с луком наизготовку. А я тащился в середине, выполняя роль ходячего радара, и орал координаты. В смысле, сипел вполголоса, но по внутреннему ощущению именно что орал. Стремно было.

Первый раз нас догнали на сухом островке, поросшем кривыми деревцами с т Островок был хорош тем, что по нему можно было бежать, а не плыть по колено в грязи. И плох ровно тем же — бежать по нему могли не только мы.

— Пятеро! — Иголки в загривке слились в полноценное шило. — Слева, близко!..

Договорить не успел, потому что камыш уже раздался, выпуская багрово-серые тушки. Пятеро, да. Мелкие бесы, разведка — жилистые, приземистые и очень шустрые. Слишком. Двигались они мерзко и быстро, как насекомые-переростки, и чпрактически молча. Никакого рыка, визга, боевых кличей. Только влажное чавканье лап по мху и клацанье, которым они перебрасывались между собой.

Лейр снял первого еще на подходе — стрела вошла точно в ушной валик, и бес закувыркался, разбрызгивая темное из

черепа. Второго он же ссадил в прыжке, но уже не насмерть, в плечо, — и дальше стало не до наблюдений, потому что оставшиеся добежали.

На меня вышел один, повезло. Короткий тычок навстречу, в грудину, не вкладываясь — просто остановить, сбить темп. Тварь взвизгнула, крутнулась, пропуская наконечник вскользь по ребрам, и рубанула тесаком снизу, метя под колено. Интересная, кстати, манера, у людей я такого не видел… впрочем, что я видел-то у людей, месяц как в этом мире. Я убрал ногу, довернул древко и вторым тычком, уже с «Ударом», достал ее в бок, под лапу. Навык привычно дернул изнутри, забирая свою порцию непонятной энергии, наконечник пробил шкуру как картон, провалился в тушку. Бес заверещал — именно заверещал, громко, обиженно, — и я, не выдергивая оружие, толкнул его от себя, опрокидывая и разрывая рану, как рычагом. Ивытщив копье, добил в голову, хоть тот уже и не дергался.

Рядом Сонный уже заканчивал своих двоих. Красиво заканчивал, ничего не скажешь — его короткие клинки не рубили даже, а как-то расчерчивали тварей, каждое движение по миллиметру, ни одного лишнего. Одна тварь осела с распоротым горлом, второй еще стоял, но уже чисто по инерции, или из принципа — из вскрытого брюха вываливался ливер…интересно, почем оно здесь? Всякая там желчь беса?

Подранок Лейра, тот что со стрелой в плече, оказался умнее коллег. Он не полез добиваться, а вздернул башку и издал звук, скрежещущий свист на такой ноте, что заломило зубы, и свист этот покатился над болотом далеко, гораздо дальше, чем положено уважающему себя звуку в туманной трясине.

Стрела оборвала его на середине, войдя точно в разинутую пасть. Но, как говорится, слово не воробей, вылетит и приплыли.

— Сигнальщик, — нервно сплюнул Сонный, вытирая клинки о шкуру убитого. — я его таким еще не видел. — Сука. Теперь точно за нами пойдут. Ходу.

И мы дали ходу.

Дальше началось то, что я потом, отдышавшись и отоспавшись, назвал бы «самой конченой игрой в прятки в моей жизни». Тогда мне было не до формулировок, основной целью было выжить, дополнительной — не обосраться. Чутье гнало по нервам ледяные потоки — точки, еще точки, группы точек, ближе, дальше, наперерез. Сонный на ходу переваривал мои подсказки и менял маршрут — влево, через ручей, обратно на водораздел, снова в жижу. Пару раз мы расходились с погоней буквально на полсотни шагов — я слышал сквозь туман их клацанье, влажный топот, и один раз сигнальный свист, только теперь на два голоса, перекличкой. Они загоняли нас. Не тупо перли по следу, а именно загоняли, грамотно, растянувшись цепью и поджимая к какому-то им одним известному месту. Твари, которые вылезли из дыры в мироздании час назад, работали слаженнее, чем наше ополчение после месяца муштры. Обидно даже за человечество.

— Стоп, — вдруг выдохнул Сонный и вскинул кулак.

Я чуть не влетел ему в спину. Впереди, шагах в двухстах, лежала гать из веток и бревен — старая, полузатопленная, но единственная относительно сухая нитка через здоровенное оно гиблой топи. Обойти это окно — крюк на пару километров по жиже, с загонщиками на хвосте. Не вариант.

И по этой самой гати шли твари.

Я их чуял уже с минуту, но надеялся, что пронесет, что они свернут. Не свернули. Дюжина мелких бесов, растянувшись редкой цепочкой, и с ними — вот от этой отметины у меня внутри все смерзлось в ледышку — один большой. Второго ранга, в доспехах. Он шел в середине цепочки, на голову с лишним выше своей мелочи, ветки гати под ним оаж проседали, чавкая. В руках — не разберешь в тумане, что-то длинное, с крюком на конце. И холод от него ощущался другой, чем от мелочи. Более злой, что-ли, тяжелый.