Чтение онлайн

Я остался один.

ПАЗик, как последний солдат цивилизации, скрылся за поворотом, и на меня обрушилась тишина. Густая, плотная, нарушаемая лишь мелодичными перезвонами пения местных птиц. Воздух был плотным, насыщенным, ярким в своих запахах как сироп, настоянным на запахах полыни, нагретой солнцем земли и, внезапно, нефтепродуктов.

Посёлок Колдухин. Конечная точка маршрута, указанная бесстрастным костяным волчком.

И что теперь?

— А есть такой закон — движение вперёд…, - промурлыкал я себе под нос, тряхнул

новомодной гривой с дредами и пошёл.

В прошлой жизни, в подмосковной Лобне, всё было просто. Город, даже такой небольшой — это муравейник. Тысячи людей, снующих туда-сюда, у каждого свои дела, свои заботы. Можно было прожить сто лет, и соседи по лестничной клетке знали бы о тебе лишь то, что ты старый дед, который громко смотрит телевизор.

Здесь всё иначе. Колдухин был не муравейником, а скорее прозрачным аквариумом. Каждый на виду. Любой незнакомец — событие, предмет для обсуждения, изучения под микроскопом любопытных взглядов.

Что делать?

По идее, решение лежало на поверхности. Как любому нормальному двадцатидвухлетнему парню, мне нужно было найти две вещи: жильё и работу.

С жильём ещё можно было что-то придумать — снять комнату, угол, ещё что-то в конце концов. Но работа… Какие здесь могут быть работы? Тракторист? Мой диплом теплотехника тут вряд ли пригодится. Комбайнёр? Я умел водить машину. Максимум, грузовик. В прошлой жизни я умел водить машину, легковую, а при желании и грузовик.

В общем… Надо, как ни странно, исходить из обратного. Судьба меня сюда пнула, она меня как ракету наведёт на точное место. Как говорят водяные, надо плыть по течению.

Пока эти неопределённые мысли крутились в голове, я пошёл. Просто пошёл вперёд, по главной (судя по ширине) и, что приятно, асфальтированной улице.

Дыхание осени чувствовалось, но трава здесь росла буйная, высокая, по пояс. За низкими заборами виднелись палисадники, где догорали последние розы и гордо качали оранжевыми головами бархатцы. В таком буйстве сельской жизни, в этом зелёном океане, легко затеряться. Или, наоборот, стать особенно заметным. Тут уж как повезёт.

Но вот то, что посёлок переживал не лучшие времена, это факт. Часть домов были пусты, брошены, а их дворы заросли сорняком, плющом.

На бетонном фундаменте, оставшемся от сгоревшего или снесённого киоска, с еле различимой надписью «Жара» на боку, сидел мужичок. Потрёпанный, как старый учебник, в выцветшей майке-алкоголичке и трениках с вытянутыми коленями. Он лениво щёлкал семечки, но глаза у него были живые, проницательные и чуть насмешливые. Увидев меня, он прекратил свое занятие и махнул рукой:

— Эй, малой, сигареты не найдётся?

Его

голос был хриплым, прокуренным. Я остановился:

— Не курю.

Он сплюнул шелуху себе под ноги и прищурился:

— А если найду?

Стандартное приветствие чужака в мире, где чужаков не любят. Проверка на вшивость. Можно было промолчать, можно было огрызнуться или сбежать. Я выбрал четвёртый вариант.

— Ну поищи, если здоровьем не обижен, — ответил я беззлобно, с лёгкой усмешкой. Надо сказать, что после некоторой проверки своего тела, вроде возможности отжаться сотню раз, я был вполне уверен в себе.

Мужичок оценил ответ. В глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Я ему не угрожал, но на агрессию ответил бы резко.

— Резкий, — констатировал он и снова закинул в рот щепотку семечек. — Куда идёшь, малой?

— Туда, а что? — я неопределённо махнул рукой вперёд, по ходу улицы.

Он хмыкнул:

— «Туда» — это понятие растяжимое. Там, куда ты идёшь, из приличных мест только почта да сельсовет. Семёныч вроде бы на охоте, ведь бахает с полей изредка… выходит, на почту, что ли?

Я на мгновение замешкался. Логично… Его логика была безупречна. Выходит так, что я направлялся на почту, хотя и не знал этого.

— Ну… Да, на почту, а что?

— Да что ты «чтокаешь» всё время? Чтокальщик! — он поморщился, будто от зубной боли. — Раз уж всё равно туда идёшь, сделай доброе дело. Отвези велосипед почтальонше, бабе Маше. Колесо ей вчера починил, а тащить самому лень.

Мужичок кивнул в сторону. У стены бывшего киоска стояла легенда советского велопрома, мечта любого мальчишки из семидесятых — велосипед «Урал». Зелёный, с высокой рамой, потёртым кожаным седлом и большой корзиной на руле. Велосипед был старым, но выглядел крепким и вполне «на ходу».

Звучало это несколько дико. Но в этом абсурде была своя, железная логика. Почему бы, внезапно и не помочь? М?

И я согласился. Сам не зная, почему. Может, потому что это было первое конкретное действие за весь день. А может, потому что дух воды ищет течение?

— Давай, — кивнул я.

Мужичок удовлетворённо хмыкнул, поднялся и подкатил ко мне велосипед.

— Кати себе прямо, никуда не сворачивай. Небось, почту ни с чем другим не спутаешь? Ты ж не с Ямайки нам прибыл? — он взглядом показал на мои дреды. — Всё, ехай. Скажешь, от Михалыча.

Я взялся за тёплые, резиновые ручки руля. Тяжёлый. Надёжный. Цепь чуть скрипнула, когда я качнул педаль.

— Я покатил. Хорошего дня, Михалыч, — сказал я.

— Давай-давай, чтокальщик, — отмахнулся он и снова уселся на свой бетонный трон.

И я заскрипел навстречу своей судьбе.

Я крутил педали, и старенький «Урал» послушно катил вперёд. Новое тело радовалось движению. Мышцы работали слаженно, лёгкие жадно глотали влажный, пахнущий прелой листвой и дымом из печных труб, воздух.