Чтение онлайн

Он выглядел не как раненый беглец, а как преуспевающий бизнесмен на отдыхе. В его глазах горел тот самый огонёк самодовольства, который можно увидеть у хозяев жизни, у миллиардеров и бандитов из девяностых. Ну, у кого сейчас ещё можно увидеть, исключительно у тех, кто дожил.

Увидев Тамару, он расплылся в блаженной, абсолютно идиотской улыбке:

— Тамарочка, ангел мой, ты вернулась! А я

уже заскучал. Садись рядом, тут про Говарда Воловица и его деваху сейчас будут показывать.

Он говорил это с таким искренним обожанием, что на секунду можно было бы поверить в эту нелепую пастораль.

Но я-то видел. Это была классическая, хрестоматийная работа кикиморы. Первый этап. Очаровать, влюбить в себя до беспамятства, до полного растворения воли. Второй этап, женить на себе, получить доступ к ресурсам. И третий, финальный, медленно, но случается так, что довольно быстро высасывать из жертвы не только деньги, но и саму жизненную силу, пока от неё не останется лишь пустая, сухая оболочка. А потом — старая визитка центра ритуальных услуг, скидка постоянному клиенту, и на кладбище, к трём предыдущим мужьям. Так кикиморы продляют свою жизнь и остаются молодыми, так размножаются, рожая только дочерей, так становятся вдовами и время от времени переезжают, потому что их поведение кажется очень подозрительным.

В случае с Шарпеем, с его состоянием, Тамара могла бы обеспечить безбедное будущее себе и своим дочерям и переезд из Колдухина хоть в Краснодар, хоть на Кипр. Наверняка он уже ей всё про свои финансы разболтал. Под действием магии кикиморы жертва не сможет хранить секреты, главное знать, о чём спрашивать. Её интересовали деньги, жизнь в деревне ей надоела, а у меня были другие запросы.

— Олег, милый, у нас гость, — проворковала Тамара, и её голос стал вязким и сладким, как мёд. — Он хочет с тобой поговорить. О прошлом.

Шарпей перевёл на меня свой осоловевший от счастья взгляд.

— О прошлом? У меня нет прошлого до тебя, любовь моя. Моя жизнь началась только в тот день, когда я увидел твои глаза.

Я подошёл ближе. Тамара встала у него за спиной, положив руки ему на плечи. Я видел, как по её пальцам стекают тонкие, едва заметные струйки магии, погружая его сознание ещё глубже в транс.

— Расскажи мне про один вечер, Олег, — начал я, мой голос звучал ровно и холодно. — Тридцать лет назад. Здесь, в Колдухине. Вечер в заводском клубе.

Его лицо на мгновение дрогнуло. Блаженная улыбка исчезла, сменившись злобной маской. Но говорил он монотонно, безэмоционально, как автомат.

— Клуб… Да. Были в клубе. Мы приехали с парнями, отдохнуть. Там была девчонка… красивая. Танька. Она была с местным, с каким-то быдлоганчиком. Мы сцепились. Он сильный оказался, Сержа и Пастора уложил.

— А что делал ты?

— Я? — в его голосе не было ни раскаяния, ни сомнения. — Я воспользовался ситуацией. Пока все смотрели на драку, я схватил её. Она вырывалась. Но я дал ей в грызло и потащил.

Тамара за его спиной напряглась. Её пальцы впились ему в плечи.

— Куда ты её утащил? — продолжал

я допрос.

— За клубом, заводик какой-то был, забора вокруг как-такового не было. Нырнул во тьму. Здание обогнул. Там стоял какой-то постамент дурацкий, с совковской ерундой. Я повалил её прямо на землю, рядом с ним.

В комнате повисла тишина, тяжёлая, как могильная плита. Я знал, о каком постаменте он говорит. Он совершил своё чёрное дело прямо возле мегалита. Осквернил его.

— Она кричала?

— О да, это было кайф. Но потом мне её крики надоели, — его губы растянулись в слабой, жуткой улыбке. — Я сломал ей шею. Чтобы больше не шумела.

Даже под гипнозом, даже спустя тридцать лет, он смаковал это воспоминание.

— Ты когда-нибудь жалел о том, что сделал?

— Жалел? — он искренне удивился. — Нет. Никогда. Мне… мне это понравилось. Ощущение полной власти. Это было… самое лучшее в моей жизни. Сколько бы баб я после этого ни покупал или ни брал силой, та шлюха была лучше всех.

В этот момент Тамара не выдержала. Её лицо исказилось от ярости и омерзения. Её глаза, до этого томные и чарующие, превратились в щелочки, полные ледяной змеиной ярости. Зубы её стали треугольными.

Да, она была двоедушником, она убила двух мужей из трёх, но она была женщина и у неё своя мораль. Да, она была хищницей, но даже для неё нашлись вещи за гранью.

— Ублюдок! — прошипела она, и её ногти удлинились, превращаясь в когти. — Я убью тебя прямо сейчас! Я вырву твоё сердце!

Она уже занесла руку для удара, но я перехватил её запястье.

— Стоять! Держи себя в руках, кикимора! Приказываю тебе!

Мой голос был тихим, но в нём была сила мегалита, и она послушалась.

— Смерть — это слишком просто для него, Тамара, — сказал я. — Я сделаю лучше. С пользой для всех. Сейчас у тебя есть шанс не просто отомстить. У тебя есть шанс помочь этой деревне, в которой ты живёшь. Считай, мы принесём его в жертву, пусть и не на алтаре. Жертва тебя устраивает?

Кикимора неуверенно кивнула. Вся её жизнь, сколько ни проживи, принесение кого-то, как правило, мужей, в жертву.

— Скажи лучше, всё было, как я описал, ты нашла его у джипа?

— Ну да, после перестрелки. Детей я никаких не видела, врать не буду. Да, как увидела его, сразу поняла, что это любовь с первого взгляда… Ну, для него. Прикинула, что богатый, без кольца… Дотащили кабана этого до дома кое-как с моими девками. Даже с нашими силами это было трудно.

— Не ранен оказался?

— Ну да, почти не пострадал. Пуля попала бы прямо в сердце. Но на нём был бронежилет. А так, синяк огромный и пара сломанных рёбер. Ушиб, не более. Вот, вылечиваю и жду, пока интерес полиции схлынет, чтобы тихо-мирно довезти его до Краснодара. Я уже всё продумала. Там он наймёт адвокатов, они не дадут его нормально допросить. Скажет, что машину угнали и в перестрелке он не участвовал. Ну или ещё что-то такое приплетёт. Поднимет связи, заткнёт рты. Он говорит, что десятки уголовных дел против себя прекратил самыми разными способами.