Чтение онлайн

Меня его коррупционные возможности мало волновали. Я снова повернулся к Шарпею.

— Олег. Почему ты вообще приехал в Колдухин? Что ты здесь забыл?

— Мне позвонили, — так же монотонно ответил он. — Незнакомый номер. Мужской голос. Он сказал, что знает про Таньку. Про то, что я сделал тридцать лет назад. Потребовал встречи и двадцать тысяч долларов. И стрелку забил в Колдухине. Назвал адрес… у заброшенного дома, на Озёрной улице.

— И ты приехал?

— Так это же шантаж! Зачем мне вся эта грязь, у меня скоро выборы в ЗакСобрание

местное. А шантажистов надо убивать без разговоров.

— Кто это был?

— Я его не знаю. Терпила какой-то… Он не представился. Начал говорить со мной. Спрашивать… не чувствую ли я вины? Хотел, чтобы я покаялся за то, что сделал. Что-то там про зло бубнил.

Шарпей замолк, посмотрел наверх, на Тамару, лицо его растянулось в улыбке, кажется, он вообще забыл о чём говорил.

— Продолжай, — велел я. — Что за человек, что потом было?

— Ну что, что?! Дурак он, в общем. Не стал я трепаться. Выстрелил, конечно. А он, падла, тоже выстрелил.

Ну, вот и сошлись концы с концами.

— А пистолет где?

— Я подобрала, — прокомментировала Тамара. — Нужен?

Теперь картина была полной. Я посмотрел на Тамару.

— Сейчас мы дадим ему новую историю. Более простую. И более удобную для нас.

Мы работали вместе.

Я создавал каркас новой легенды, вливая в его разум силу мегалита, стирая ненужные воспоминания. А Тамара наполняла этот каркас эмоциями, деталями, делая ложь неотличимой от правды.

Мы внушили ему, что никакого звонка не было. Он приехал в Колдухин по наводке, зная, что местные сектанты занимаются синтезом некоего нового вещества, которое можно выгодно продать. Он приехал, чтобы «отжать» их бизнес или предложить «отмыв» денег, своё основное направление криминальной деятельности.

Но по дороге подрезал велосипедиста. Остановился, чтобы приструнить парня. Закричал ему, что если он велосипедом полировку зацепил, то он его на органы продаст или в сексуальное рабство. Пистолетом погрозил.

Велосипедист ответил резко, назвал жирным ублюдком и послал в пешее эротическое путешествие, причём с такими эпитетами… Шарпей снял пистолет с предохранителя, у парня тоже оказался ствол… Выстрел, выстрел…

Шарпей пришёл в себя и ушёл пешком по Колдухину, его бабка какая-то у себя спрятала, назвала партизаном, сказала, что немцы в деревне, но она его спрячет и не выдаст.

У неё он и отлёживался, и никакой Тамары не знает.

— Он сможет тебя забыть? — спросил я у кикиморы.

Та заворчала:

— Это оскорбляет меня как женщину, но… сделаю сейчас.

Пистолет я забрал. Стёр отпечатки (чтобы там не было следов от Тамары), приложил неоднократно разными частями, в том числе и магазином, и патронами, к безвольной руке Шарпея. Понятно, лишь чтобы всё криминальное вернуть к истокам, завернул в чистую тряпку, сунул в почтовую сумку.

Подумав некоторое время,

я подошёл и положив ему руку на плечо, обратился к мегалиту: «Восстановить потерю, восстановить справедливость?».

Я не знал точно какие нужны слова и что вообще хочу, меня трогало сообщение про «потерю силы». Это было словно мегалит жаловался мне на кражу.

Может быть, краденное у Шарпея? Откуда-то этот ублюдок стал так талантлив в преступном бизнесе?

И…

Я угадал. Угадывание похоже на «понял», «догадался», даже словесный корень один угадал-догадался.

Мегалит оживился и стал тянуть что-то из Шарпея. Мне было трудно понять, что происходит, но Мегалит что-то забирал, отнимал.

Тамара смотрела на меня с полным непониманием. Она чувствовала, что происходит нечто важное, существенное, но это было выше её понимания и жизненного опыта.

Я ничего не объяснял.

Информация — штука ценная, делиться ей я не спешил.

Как мне кажется, Шарпей, когда осквернил Мегалит убийством и изнасилованием, принёс кровавую жертву, неосознанно провёл ритуал. Возможно, поэтому ещё и откачал у осквернённого мегалита его силу и талант. Это объясняло, почему он из простого убийцы, без особенного образования, продвинулся до финансового воротилы.

Краденная сила — вот что это было. И теперь эта магия, чуждая простому человеку, покидала его. Он становился бледным и потерянным, словно из него выкачивали его власть и силу.

«Синхронизация требует времени», — сообщил мне мегалит и отключился от меня.

Последним штрихом мы заставили его забыть про этот разговор и наше вмешательство. Это было как у хакеров, нужно ещё и «потереть логи», замести следы.

Меня мутило, но я всё ещё твёрдо держался на ногах:

— Одевайся, Шарпей. Нам пора идти.

— Сейчас? — удивилась Тамара. — В ночь?

— Ты собралась меня чаем поить?

— Нет, но… Ночь же на дворе.

— Там, куда мы идём, принимают круглосуточно.

— Слушай, добренький Водяной, а давай утром? Он не сбежит, обещаю.

— Да он бы и не смог, он безвольный, даже если ты его оставишь в покое, от такого в себя приходят дня за три.

— Ну и хорошо! Я его чутка попью, не сильно. Мне молодость нужна, ну ты понимаешь? И он мне расскажет про номера счетов и способ снять с них деньги удалённо.

Я слегка охренел от её наглости:

— Хочешь его обокрасть напоследок?

— А ты против, Водяной? Ты мне должен за работу. Есть чем заплатить?

Я вздохнул:

— Да хрен с ним, воруй, но подчисти его память, чтобы он про эти счета в ФСБ не рассказал. Но не вздумай ему побег устроить или хуже того, казнь. Я за счёт колдун-камня всё в Колдухине чувствую.

Я оставил их до утра, ушёл, не прощаясь. Последнее, что я увидел, что Тамара поманила дочек. Понятно, твою мать, волчица учит волчат охотиться. От мысли этой меня передёрнуло.