Чтение онлайн

— Не уверен. А о каких суммах идёт речь, Вадим? Что он там финансировал и отмывал?

— Миллиарды долларов. За такие деньги ему не спрятаться нигде в этом мире.

Улыбка Котлярова на бледном его лице сделалась хищной.

— И что характерно, ни Вы, ни я не будем в этом виноваты, — продолжил говорить я. — Он просто получит то, что заслужил.

— А как ты заставишь его признаться? Ты знаешь, он крепкий орешек и не особенно пугливый.

— Никаких попыток его психологически расколоть или заставить… Только чистый бессовестный гипноз. У меня есть под рукой

мощнейший гипнотизёр. В теории он мог бы его заставить признаться хоть в убийстве Джона Кеннеди, а тут… Два по цене одного, и гипноз, и преступление его настоящее.

— Так, стоп. А цена? Какая цена у такой щедрой помощи, почтальон? Тебе вообще какое дело?

— Очень простая цена и она огромная. Вы отдадите мне кирпичный завод. Полностью. Со всей землей, акциями, сектантами, со всеми руинами.

Он нахмурился:

— Зачем он тебе, приятель? Это же просто груда мёртвого кирпича. Она была тут больше двадцати лет.

— Это уже мои проблемы, — сказал я. — Но есть то, что поможет Вам пойти на сделку. Частью сделки будет моё обязательство. Я клянусь Вам, что однажды этот завод снова заработает. Не могу обещать, что это произойдёт быстро, но Вы это увидите и достаточно скоро. Я знаю, что Вы не столько хотели владеть заводом, сколько чтобы он вообще работал. Дышал, жил, действовал, перестал быть трупом самого себя.

Котляров кивнул:

— Ты чертовски прав. После мести, а давай называть вещи своими именами, это именно месть, мне плевать на законность и правосудие, мне нужна месть… Вторая моя мечта, чтобы этот простой завод снова заработал. Для этого и рвал жилы.

Он замолчал. Так бывает, когда у человека кончаются слова. Но главное, что это моё обещание, его, кажется, зацепило. Его мечта. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула искра надежды.

— Но как? Как простой почтальон с дредами сможет запустить целый завод? На это нужны миллиарды. Нужны связи.

— Сказал же, это уже мои проблемы. И это будет небыстро. Это вопрос не пяти минут. Но я это сделаю. Сделка?

Он молчал долго. Думал. Взвешивал. С одной стороны, месть и свобода. С другой, мечта всей его жизни, отданная в руки странного, непонятного парня, который умеет появляться из ниоткуда и знает слишком много.

Наконец, он с трудом, кряхтя от боли, поднялся на ноги. Опёрся о стену.

— Не знаю как, но ты каким-то образом спас мне жизнь, — сказал он. — Хотя я так и не понял. Наверное, уже за это я должен тебе. Чёрт с тобой, почтальон. Я согласен.

Он подошёл к стопке книг, вытащил из-под неё толстую папку.

— Здесь всё, — он протянул ее мне. — Договор купли-продажи акций, уставные документы, реестры и так далее. Там печать. Теперь ты хозяин. Но учти, регистрация всего этого — дело долгое и сложное.

— И это тоже мои проблемы, — я взял папку. — Мне нужно было только Ваше согласие. Это важнее всего.

Он помолчал, а потом взял с кровати пистолет и протянул его мне, рукояткой вперёд.

— Наверное, тебе ствол тоже нужен. Умеешь пользоваться?

— Да, я в армии… Короче, умею и отпечатки сотру.

Я взял пистолет. Стечкин. Тяжёлый, тёплый. Я вытащил

обойму, проверил патронник. А потом, достав из кармана носовой платок, тщательно, методично стёр с него все отпечатки пальцев. Свои. И его. Засунул в сумку почтальона.

— У Вас тут есть Интернет?

— Да, оплачен на полтора года вперёд.

— Следите за ситуацией, она мелькнёт в новостях.

Котляров смотрел на меня, и я видел в его глазах смесь страха, уважения и полного непонимания. Он заключил со мной сделку и не понимал, ангел я или дьявол.

Водяной я, но в его системе координат не было водяных.

Спустя несколько часов я сидел за столом в своём пропахшем жареной картошкой доме, а передо мной лежала целая стопка бумаг, пахнущих пылью и чужой жизнью.

Устав, свидетельства, выписки, договоры купли-продажи акций, передаточные распоряжения. Все с подписью Котлярова. На бумаге, по законам и регистрациям, он всё ещё был хозяином. А я — никем.

Просто почтальоном, который нашёл в заброшенной башне раненого отшельника и о чём-то там с ним на словах договорившийся. Чтобы эта мёртвая бумага ожила, превратилась в реальную власть, нужно было пройти через горнило человеческой бюрократии. Нотариусы, реестродержатели, налоговые, юристы… Это заняло бы недели, если не месяцы. А у меня не было и нескольких дней.

Нужно было идти другим путем. Магия, мать её!

Я посмотрел на часы. Полночь. Достал из кармана телефон. Но я не стал открывать список контактов. Я набрал номер, которого не было в телефонной книге. Одиннадцать цифр, которые не были просто цифрами. Это был ключ, заклинание, зов.

Гудки пошли не сразу. Сначала в трубке зашуршал ветер, послышался треск сухих веток и отдалённый, тоскливый вой. А потом трубку сняли.

— Слушаю, — раздался в ухе голос, древний, как сам лес и весьма недовольный. Если бы голос мог иметь запах, он бы пах старым медведем, хвоей, озоном после грозы и влажной землёй.

— Берендей? Это Водяной.

— Водник, — проворчал голос. В нём не было ни радости, ни удивления. Только бесконечная усталость того, кто видел, как рождаются и умирают звёзды. — Тебе чего не спится в ночь глухую… Или ты не в московском часовом поясе, а?

— В Краснодарском крае я.

— Ну, чего тебе? Я занят. У меня тут на участке белки очередную гражданскую войну затеяли, делят ореховые запасы. Приходится выступать арбитром.

— Ты прости, что так поздно дёргаю. У меня дело. Срочное. И платное.

— Все твои дела срочные и платные, — вздохнул Берендей. — Когда ты уже поймешь, что лучшая магия — это хороший юрист и пачка наличных? Говори, чего хотел?

— Мне нужно сменить собственника и генерального директора в одном ЗАО. Прямо сейчас.

В трубке на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только треском веток.

— Водник, ну ты издеваешься или где? — наконец произнёс Берендей. — Ты там в своём уме? Нотариус тебе нужен. Реестродержатель обыкновенный. Госпошлину заплатил и всё покатилось. Это стоит копейки и занимает дней десять от силы. На кой чёрт тебе для этого я?