Чтение онлайн

Домой я добрался быстро, на своём велосипеде, крутил педали что есть сил.

Не глядя закинул рюкзак в Камколь-озеро. Вода подхватила его и утащила на глубину.

Вбежал в дом, дверь запер, задвинул засов. Окна зашторил плотно, чтобы ни один луч света не проник внутрь. Затем я взял моющее средство и тщательно вымыл зеркало в раме, висевшее на стене.

Оно было старым, с потускневшей амальгамой, но я знал его силу.

Поставил его на диванчике, подпёр подушкой и стулом. Нашёл тарелку, насыпал туда несколько печенек Яшкино «Овсяное»

и налил в стакан молоко. Затем, поставил перед зеркалом и зажёг свечу. Огонёк заплясал, отбрасывая причудливые тени.

Выключил свет, прошептал заклинание-считалочку:

«Домовой, домовой,

приходи играть со мной!

На общение — за угощением!»

Я спрятался за зеркалом, прижавшись к холодной стене. Ждал. Тишина в доме была почти осязаемой, нарушаемая лишь потрескиванием свечи и моим собственным дыханием. И вдруг…

Домовые способны перемещаться между зеркалами, пользуясь ими как телепортом. Особенность такая у них.

Зеркало начало мерцать. Сначала слабо, потом сильнее. Поверхность, обычно гладкая и отражающая, стала как будто живой, пульсирующей. И из неё, медленно, робко, начал появляться лохматый. Тот самый двоедушник. Он протискивался сквозь зеркальную гладь, словно сквозь воду. Глаза его были полны страха, тело дрожало, но он как заворожённый смотрел на свечу.

Как только он показался из зеркала, я выскочил, схватив его за плечи. Он взвизгнул, забился, пытаясь вырваться, но мои руки были крепки.

— Тише, тише, — прошептал я, стараясь говорить как можно мягче. — Я не обижу тебя. Не причиню вреда.

Он продолжал выть, его тело сотрясалось от истерики.

— Привет, я свой! Свой! Ты Казимир? — сказал я. — Ты знаешь, что произошло здесь недавно? Перестрелка на улице Озёрной…

Он засмеялся. Громко, нервно. А потом вдруг заплакал.

— Я видел тебя там! — он ткнул в мою сторону грязным пальцем.

— Да, я там был, но после перестрелки. Ты видел само убийство?

— Какое убийство? Может, они оба живы? Они… они же…, — спросил он, его голос сорвался.

— Кто «они»? — спросил я, чувствуя, что подобрался совсем близко к разгадке. — Где они?

Он уставился на меня, его глаза расширились, и в них появилось что-то древнее, пугающее, чёрное.

— Они, — прошептал он, и в его голосе прозвучал отзвук чего-то, что было старше деревни, старше всего на свете.

И в этот момент, прежде чем я успел задать следующий вопрос, прежде чем он успел сказать хоть слово, он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах плесени.

— Тьфу, вот гад, — выругался я.

Мне захотелось пнуть зеркало, но я боялся его разбить.

Постояв какое-то время, я затушил свечу и повесил зеркало обратно. Неудавшаяся охота на домового меня обескуражила. Посмотрел на часы. Опаздываю на работу. Не хочется получить нагоняй от бабы Маши, тем более о причинах опоздания ей не расскажешь.

Придя на работу, я не стал извиняться, хотя рабочее время началось минут пятнадцать назад.

К счастью, мой «босс» не был так уж щепетилен.

Баба Маша в этот раз не послала меня ни в райцентр, ни в поля, а просто вручила мне привычную порцию писем и газет.

И тут же, на улице я встретил ту самую компанию с улицы Желанной, которую недавно «направлял на путь истинный». Сегодня они выглядели куда приличнее. Без стеклянных глаз и дурной агрессии. Просто скучающая, слегка потерянная молодёжь. Надеюсь, они не ждали цыгана, не разочарованы, что он не доехал?

В любом случае, лучше их не искушать, пусть будет негде купить, так проще всего.

Но по ощущениям, они специально ушли с Желанной, чтобы не пересечься с наркодиллером. А может, я выдаю желаемое за действительное.

— Здорово, почтальон, — протянул пятерню их лидер, Виктор.

— Здорово, бандиты. Ко мне шли?

— Нет, просто гуляем.

— Ничем не заняты?

— Ничем. Что тут ещё делать? — он пожал плечами. — Бродим. Работы нет, отдыха тоже нет. Ни клуба, ни кино. Только и думаем, как бы отсюда свалить поскорее.

И тут мне в голову пришла идея.

— Слушайте, а помогите мне? Нужно мою машину до мастерской Хана дотолкать. Сама она не поедет, а один… Короче, это просто физический труд во благо меня.

Они переглянулись. В их глазах вспыхнул огонёк интереса. Любое событие, даже номинально бесплатный тяжёлый труд, но зато нарушавший монотонную скуку, был для них чем-то вроде луча света среди туч.

— А магарыч будет?

— А будет. Пиво.

Мы ударили по рукам и подошли к старой «буханке». Я открыл двери, снял с ручника, с некоторым трудом со скорости, и мы все вместе, упираясь в ржавый кузов, начали толкать её по улице. Машина нехотя, со скрипом, покатилась вперёд.

— Слушайте, ну нужно место культурного отдыха. Я попробую с главой администрации поговорить, — сказал я, пыхтя. — Может, получится клуб открыть.

Девушка, та самая, что плакала после нашей драки, горько усмехнулась:

— Безнадёжно. Мы тоже с Семёнычем говорили. У администрации денег нет. Здание ДК признали аварийным, его ремонтировать надо. Что-то там произошло и районный Архстройнадзор вообще запретил его эксплуатировать. Так что глава при всем желании не может ничего с ним сделать, даже снести.

— И всё равно, — упрямился я. — Попробую что-то придумать.

Мы толкали машину, и этот совместный, бессмысленный, в общем-то, труд нас как-то сблизил.

— А я вчера ночью огоньки над озером видела, — неожиданно сказала девушка. — Прямо отсюда, где мы сейчас идём. Такие, знаете, голубоватые.

Парни тут же подняли её на смех:

— Катька, ладно тебе! Привиделось!

— Это, наверное, озёрный водяной фонариком светил!

Они громко, вызывающе рассмеялись, глядя на меня. Я промолчал. Я-то знал, что в этом Камколь-озере, кроме меня, никакого другого водяного нет и быть не может. Зато я проследил направление, куда она смотрит.